Трудно быть богом

Материал из Викитропов
Перейти к навигации Перейти к поиску
В этом произведении описан вымышленный мир

Трудно быть богом — повесть братьев Стругацких в жанре планетарный романс, входит в цикл «Мир Полудня». Является одним из самых известных произведений братьев, а вследствие неудачных экранизаций — и самых скандальных.

Суть

Где-то в Мире Полудня есть безымянная[1] планета, населенная, как и многие ей подобные в этой вселенной, совершенно человекообразным народом. Находилась эта планета на стадии глухого средневековья, когда её обнаружили земляне и начали исследовать втайне от местных жителей. Специальный Институт Экспериментальной Истории стал засылать туда «наблюдателей» под видом местных жителей, чтобы понять, как устроено местное общество. Годы шли, планета развивалась и подступила к порогу Ренессанса — но не всё пошло гладко. Реакционные элементы стали бороться с просвещением и тиранизировать образованных людей, а наблюдатели решили помочь аборигенам, спасая их от гнева власть имущих.

В королевстве Арканар, входящем в империю Эстор, реакция против образованных людей свирепствовала более, чем где-либо, и прикомандированный к Арканару наблюдатель дон Румата (настоящее имя — Антон) стал бить тревогу: зловещие отряды «серых штурмовиков» развязали самый настоящий террор против «книгочеев», и это уже не походило на нормальное средневековое зверство, это было явно чьим-то искусственным хитрым планом. Другие наблюдатели не поверили Румате, а он оказался прав: «серые штурмовики» мостили дорогу для аннексии Арканара мракобесной теократией Святого Ордена, ненавидящей всякое просвещение. Пытаясь разгадать эту интригу, Румата оказался по уши ввязан в арканарские дела и не смог остаться в стороне, когда убили его любовницу Киру: он впал в безумие и поубивал кучу монахов Ордена, пытаясь добраться до главного гада — серого кардинала дона Рэбы. Прочим землянам пришлось распылить на столицу Арканара с дирижабля усыпляющий газ, чтобы схватить Румату и доставить его на Землю на принудительное лечение.

Адаптации и экранизации

  • «Без оружия» — написанная самими Стругацкими пьеса, адаптирующая «Трудно быть богом». Количество персонажей сильно сокращено для нужд сцены, но некоторые (например, Кира и её семья) существенно расширены по сравнению с книжным оригиналом.
    • Также есть пьеса «Трудно быть богом», в своё время поставленная на некоторых сценах. Интересна разве что тем, что в одной из постановок в качестве актёров участвовали О. Ладыженский и Д. Громов
  • Фильм Фляйшмана — совместный советско-немецкий фильм с интернациональным актёрским составом. Вызвал множество нареканий — и сюжет искажён, и в качестве натуры используются какие-то каменные руины в пустыне вместо города европейского типа, и актёры играют местами как картонные, и костюмы такие, что на ХИ-90 и то лучше были, и вместо коммунистической Земли какой-то Эквилибриум с клериками. Но по сравнению с последующей экранизацией понимаешь, что фильм-то и ничего.
  • Фильм Германа — должен был называться «История арканарской резни», но по-хорошему его стоило бы назвать «Трудно быть в дерьме». Попытка три часа играть в элитарность на фоне навозных веков в режиме «педаль в пол». После просмотра вам ещё долго повсюду будут мерещиться грязь, дерьмо, кровища и неадекватные выходки мерзких уродов. От Стругацких не осталось ни черта, кроме имён персонажей и с трудом проглядывающейся фабулы. Сцены же по отдельности весьма неплохи, но вообще — строго на любителя треш-артхауса.
  • Компьютерная игра

Что здесь есть?

  • Богом быть трудно — тропнеймер тропа: достаточно развитые земляне, которых жители Арканара считают богами и демонами во плоти, находятся в незавидном положении. Они способны покорить всю планету и построить там диктатуру пролетариата. Но вот этого-то как раз им делать нельзя, потому что они учёные и обязаны изучать примитивное общество. Но безучастно смотреть на то, как очередные баронские дружинники или инквизиторы кого-то мучают, они не в силах и явочным порядком разрешают себе вмешательство. Если бы еще понимали, во что именно вмешиваются…
  • Бретёр — такую репутацию приобрёл в Арканаре дон Румата, он же земной агент Антон, мастер меча и человек-плюс, как и все земляне светлого коммунистического будущего — он использует приёмы фехтования, которые на этой планете будут открыты в лучшем случае лет через триста[2], да ещё и физически намного сильнее любого аборигена. При этом, несмотря на сотни дуэлей, он до самого финала никого не убил — что, среди прочего, привлекло к нему внимание канцлера дона Рэбы.
    • Что любопытно: в квазисредневековом обществе, где обет — вполне себе уважительная причина для странного поведения (и сам Румата это знает и пользуется — общаясь с Вагой Колесом он спокойно говорит: мол, я дал обет за излечение от чёрного мора основать университет — так что, как подналовишь книгочеев, сообщи сначала мне, а не дону Рэбе, может, и выкуплю кого; плевать на цены, честь дороже!), Антон даже не подумал о том, чтобы пустить о себе самом слух (мол, дон Румата поклялся не убивать без крайней нужды). За него в итоге это сделали противники: «Всем известно: у него обет такой — не убивать».
  • Было видно, где он шёл — кодификатор. Пашка, рассказывающий их общей подруге Анке о том, как Антон-Румата в Арканаре съехал с катушек, использует именно эту фразу, чтобы объяснить, как наблюдатели-земляне нашли в средневековом городе своего впавшего в амок агента: «Передатчик он оставил дома, и когда дом загорелся, на патрульном дирижабле поняли, что дело плохо, и сразу пошли в Арканар. На всякий случай сбросили на город шашки с усыпляющим газом. Дом уже догорал. Сначала растерялись, не знали, где его искать, но потом увидели… — Он замялся. — Словом, видно было, где он шёл». Путь Руматы явно представлял собой пунктир из трупов тех, кто вставал у него на пути.
  • Восстание рабов — в прошлом профессионального бунтовщика Араты был эпизод, когда он возглавил восстание в Соане: «замордованных до потери инстинкта самосохранения» рабов на верфях остановить смогла только имперская тяжёлая пехота.
  • Всемогущий наблюдатель — земляне честно пытались быть таковыми, но душа не выдержала — начали спасать беззащитных книгочеев от нападок местных мракобесов.
  • Вымышленное ругательство — любимое ругательство одного из серых штурмовиков: «Хвостом тя по голове!» Румата его подцепил.
  • Вымышленные единицы измерения — Антон-Румата, обнаружив, что дон Рэба переиграл его и всех земных наблюдателей в интригах, мысленно предлагает измерять способность интриговать в рэбах. Правда, сам же осознаёт, что его коллеги-земляне могут рассчитывать максимум на децирэбы — десятые доли от интриганского таланта упомянутого дона.
  • Гнусные придворные — окружение арканарского короля, развращенное давно и безнадежно (сам король — «сын собственного прадеда»), некомпетентное и эгоистичное.
  • Ест как свинья — дон Пифа, даром что аристократ: «Висел над целиком зажаренным кабаном и работал, как землеройный автомат. Костей после него не оставалось».
  • Закон Кларка — земных наблюдатели, выходца из технически развитой цивилизации, аборигенами воспринимаются как сверхъестественные существа.
  • Злодей добр к животным и Милая черта крутого — Вага Колесо, главный криминальный авторитет Арканара и вообще всей Империи[3], самый крутой и удачливый из разбойничьих атаманов, неоднократно избегавший казни и смерти от рук королевских солдат и княжеских дружинников, и просто человек, располагающий огромной личной армией преступников и лично знакомый со всесильным королевским министром доном Рэбой, очень любит кошек и даже специально нанял слугу, который бы ухаживал за его питомцами, вместо того, чтобы заставить это делать какую-то из своих шестёрок угрозами.
  • Копиркин — барон Пампа явно списан с Портоса из «Трёх мушкетёров» А. Дюма-отца
  • Криминальный сленг — знаменитый диалог дона Рэбы и главаря преступного мира Ваги Колесо. В своё время для переводчика Борису Стругацкому пришлось даже делать «подстрочник» на нормальном языке, поскольку в этом диалоге из общеупотребительных слов только местоимения и числительные. Из письма можно узнать, что «двадцать длинных хохарей» — это обещанная Вагой помощь Рэбе в виде двадцати сотен бойцов, а «хохари облыго ружуют» переводятся как «всей моей банде за это взяться страшновато».
  • Маленькая победоносная война — затеянная доном Рэбой война Арканара с соседним Ируканом кончилась феерическим разгромом и потерей территорий (и то столь малый ущерб был получен не без помощи землян-прогрессоров). Как оказалось, Рэба, будучи агентом Святого Ордена, намеренно втянул Арканар в заведомо проигрышную войну, чтобы ослабить королевство перед захватом его силами своего ордена.
    • В том же Арканаре каждый восходящий на престол король начинал войну с баронами Пампа, которым по ленному праву принадлежала дорога к столице от серебряных рудников — и бароны этим пользовались, прибирая к рукам изрядную долю серебра («двенадцать пудов чистого серебра ежегодно»). Каждый раз кончалась неудачей: «Стены замка были крепки, бароны отважны, каждый поход обходился в тридцать пудов серебра, и после возвращения разбитой армии короли Арканарские вновь и вновь подтверждали ленное право баронов Пампа».
  • Маска прирастает к лицу — именно такой судьбы боится для себя Антон-Румата. И он постоянно ловит себя на том, что всё чаще не играет высокородного хама, а уже становится им. То он едва не зарубил двух бродяг в порту, вздумавших посмеяться над доном Руматой, то вместе с бароном Пампой устраивает натуральный пьяный дебош — и на утро не помнит, что творил… В финале же он творит такое, что абсолютно немыслимо по меркам коммунистической Земли — но за что в средневековье его как минимум воспели бы в балладах: мстит за смерть возлюбленной, в одиночку прорубившись через весь город и прикончив своего главного врага. К слову, как знать: во времена прогрессора Тойво Глумова, работавшего в том же Арканаре десятилетия спустя — не пели ли тамошние менестрели о страшной мести дона Руматы?
  • Мыслепреступление — при установлении власти Ордена в Арканаре можно запросто подвергнуться наказанию за «невосторженный образ мыслей».
  • Музыка вразрез с происходящим — башню, где расположена главная тюрьма королевства Арканар, в народе прозвали «Весёлой». Дело в том, что при одном из прежних арканарских королей в этой башне круглосуточно играл оркестр, заглушая крики пытаемых там узников. С тех пор многое изменилось, тюрьму перенесли в подземелья под башней (всё равно в ней перекрытия рухнули, а ремонтировать никто не стал), нужда в оркестре отпала (да и большую часть обученных музыкантов, вероятно, истребили «серые»), но название осталось.
  • Навозные века — во все поля. Средневековье на отсталой планете показано глазами землянина-наблюдателя, знавшего ультрагуманное общество победившего космического коммунизма, и краски ещё пуще сгущены. «У всех как у людей, только у нас с выдумками. Где это видано — в двух сосудах мыться. В отхожем месте горшок какой-то придумали… Полотенце им каждый день чистое… А вот дон Рэба и вовсе никогда не моются. Сам слышал, их лакей рассказывал». «Румата натягивал нейлоновую майку. Мальчик смотрел на эту майку с неодобрением. Когда он надевал трусы, мальчик отвернул голову и сделал губами движение, будто оплевывал нечистого».
  • Невезучий изобретатель — отец Кабани. Что бы ни изобретал — всё использовалось доном Рэбой во вред людям. Придумал мясокрутку для изготовления нежного мясного фарша — получился пыточный инструмент. Придумал колючую проволоку, чтобы ограждать пастбища от волков — получилась ограда для рудников, чтоб каторжники не убегали. Ну а огненную воду для весёлых фокусов и растопки костров он и вовсе показывать никому не стал — сам пьёт, ибо получился спирт. В игре-сиквеле он работает над порохом…
  • Новая власть не лучше старой — Румата предсказывает Арате Горбатому именно такую судьбу в случае, если его восстание все же придет к успеху. По базисной теории ничего, кроме феодализма, в арканарских условиях получиться не может.
  • Отрезвитель — каспарамид, «могучее средство от алкогольного отравления». Способно быстро привести в человеческий вид после ночи бурной пьянки.
  • Правда Кассандры — сколько бы Румата не предупреждал руководство о том, что в Арканаре творится нечто, не укладывающееся в базисную теорию феодализма, ему никто не верил. А потом стало слишком поздно.
  • Сексот — многочисленные доносчики при Министерстве охраны короны и серых штурмовиках. Красиво живут, но плохо кончают.
« В наше время так легко и сытно быть шпионом. Орел наш, благородный дон Рэба озабочен знать, что говорят и думают подданные короля. Хотел бы я быть шпионом. Рядовым осведомителем в таверне «Серая Радость». Как хорошо, как почтенно! В шесть часов вечера я вхожу в распивочную и сажусь за свой столик. Хозяин спешит ко мне с моей первой кружкой. Пить я могу сколько влезет, за пиво платит дон Рэба — вернее, никто не платит. Я сижу, попиваю пиво и слушаю. Иногда я делаю вид, что записываю разговоры, и перепуганные людишки устремляются ко мне с предложениями дружбы и кошелька. В глазах у них я вижу только то, что мне хочется: собачью преданность, почтительный страх и восхитительную бессильную ненависть. Я могу безнаказанно трогать девушек и тискать жен на глазах у мужей, здоровенных дядек, и они будут только подобострастно хихикать… Какое прекрасное рассуждение, благородный дон, не правда ли? <…> И я рассказал ему, что люди Ваги Колеса, изловив осведомителя, вспарывают ему живот и засыпают во внутренности перец… А пьяные солдаты засовывают осведомителя в мешок и топят в нужнике. »
— Рассказ Киуна дону Румате о нравах амбициозной молодежи Патриотической школы. Когда Киун решил записать сие откровение, мечтавший стать осведомителем отрок тут же обмочился от страха, решив, что Киун пишет донос.
  • Тёмный лес — Сайва, про который ходит множество мрачных слухов: «Говорили, что по ночам с Отца-дерева кричит птица Сиу, которую никто не видел и которую видеть нельзя, поскольку это не простая птица. Говорили, что большие мохнатые пауки прыгают с ветвей на шеи лошадям и мигом прогрызают жилы, захлебываясь кровью. Говорили, что по лесу бродит огромный древний зверь Пэх, который покрыт чешуей, дает потомство раз в двенадцать лет и волочит за собой двенадцать хвостов, потеющих ядовитым потом. А кое-кто видел, как среди бела дня дорогу пересекал, бормоча свои жалобы, голый вепрь Ы, проклятый святым Микой, — свирепое животное, неуязвимое для железа, но легко пробиваемое костью». Впрочем, хватает здесь и вполне тривиальных опасностей вроде разбойников и беглых каторжников, которые легко могут устроить неудачливому путнику неприятности безо всякой мистики.
  • Фантастический календарь — в Арканаре используют святцы вместо календаря. «Какой сейчас день? — Канун Каты Праведного». Не исключено, впрочем, что не вместо, а параллельно (как в дореволюционной России, например).
  • Церковный урод — мятежник Арата Горбатый легко маскируется под монаха Святого Ордена: пустая глазница и горб — это мелочи; увечных, калек и уродов среди офицеров армии вторжения Святого Ордена очень много, ещё один не привлечёт внимания.
  • Чёрный рыцарь — чёрные рясы поверх доспехов носят боевые монахи Святого Ордена, образцовые религиозные фанатики и храмовники.

Примечания

  1. Встречающиеся у поклонников творчества Стругацких названия «Цурэнаку» или «Цуринака» в самих книгах цикла нигде не фигурируют. Они взяты из «официального фанфика» Л. Филлипова и компьютерной игры «Трудно быть богом».
  2. В принципе, реалистично: мастер поздней испанской дестрезы имел все шансы одолеть своего предка времён Реконкисты чисто за счёт большей техничности.
  3. Формально Арканар — до сих пор вассал Эстора

Трудно быть богом входит в серию статей

Литература

Посетите портал «Литература», чтобы узнать больше.