Эстетика девяностых

Материал из Викитропов
(перенаправлено с «Стилистика девяностых»)
Перейти к навигации Перейти к поиску
Chosen.pngИзбранная статья
Эта статья является избранной статьёй сайта Wikitropes.ru. На протяжении 07/2023 она размещалась на его главной странице.
Sklifosovsky.jpgВкратце
Эстетика позднесоветской и ранней постсоветской маргинальной культуры и контркультуры.
« Когда наступила гласность, мы узнали, что всё, что в СССР нам говорили про социализм, было ложью. Когда начались рыночные реформы, мы узнали, что всё, что в СССР нам говорили про капитализм, было правдой. »
— Анекдот, вкратце поясняющий основную причину культурных особенностей сабжа
« Классическое сочетание эстетического снобизма, эзотерической мизантропии и алкогольных озарений плюс острый перчик из „черной“ фантастики и американских horror movies. »
— Такую характеристику дали Евгению Головину, но она подходит и ко всей контркультуре девяностых
Свежачок!

Как всем известно, драматические события Перестройки и последующего развала Советского Союза и перехода его бывших республик от социалистического строя к капиталистическому вызвали резкий переворот в сознании десятков миллионов жителей СССР и постсоветского пространства. Советская империя, которая, как казалось, будет существовать вечно, практически в одночасье канула в Лету, казавшаяся всесильной марксистско-ленинская идеология сначала дала трещину, а потом, на взгляд многих, и вовсе доказала свою несостоятельность. Падение Железного Занавеса и советских цензурных ограничений вызвало бурю интереса к запретным ранее темам, а последовавшие социальные катаклизмы сопровождались массовым увлечением радикальными идеями.

Разумеется, такой разброд в умах крайне заметно повлиял на культуру той эпохи (и, собственно, влияет на нее до сих пор, пусть и в менее явном виде), что вылилось в волну произведений с крайне характерным стилем, вдохновленным такими чертами эпохи, как разочарование в советской идеологии и реакция на него, интерес к мистицизму и религии, увлечение западной культурой, разгул политического радикализма. Несмотря на то, что в основном данная эстетика ассоциируется со странами бСССР, её изводы бытовали по всему бывшему соцлагерю, где накладывались на местную специфику, порождая не меньшую эклектику. Произведения, созданные на границе тысячелетий, тоже могут вписываться в понятие. Как видно по примерам, их весьма много.

До некоторой степени эстетика 90-х граничит с типажом «Дух 80-х», так как значительное влияние на эту эстетику оказала дошедшая до стран соцлагеря с опозданием западная культура 80-ых, но западным влиянием сабж не исчерпывается и включает в себя и заметное количество чисто восточноевропейских, а то и чисто советских культурных тропов, пропущенных через кривую призму того неспокойного времени. Не следует путать предмет статьи с сеттингом «Лихие девяностые» — «лихие девяностые» это про тогдашнюю «разруху в клозетах», в то время как «эстетика девяностых» — про тогдашнюю «разруху в головах», хотя, конечно, друг на друга обе эти разрухи активно влияли, отчего эстетики зачастую пересекаются.

Очень многое переняла у контркультуры американских 60-х и 70-х, добавив к этому отечественную специфику (например, идеологический зигзаг: если западная государственная линия в ту эпоху была преимущественно правоконсервативной, а контркультура — соответственно, левой, то отечественная контркультура в пику советской идеологии нередко уклонялась вправо).

Характерные черты

(линк)

В 2010-ых тоже помнят.
  • Один из определяющих элементов эстетики — бытовавшая в Перестройку и девяностые атмосфера массового разочарования в советской идеологии, вызванная сначала развенчанием советских пропагандистских нарративов в эпоху гласности при Горбачеве, а затем — кризисом и итоговым распадом советской системы, а впоследствии — и недоверия к новой власти, вызванного ее многочисленными провалами и злоупотреблениями.
  • Падение цензурных ограничений сопровождается всплеском интереса к ранее табуированным темам — эротизму, насилию, преступности, мистике, ужасам, что вкупе с весьма чернушной атмосферой эпохи, приводит к доминированию мрачновато-бульварного настроя. Привычные нарративы зачастую деконструируются с точки зрения постмодернизма или психоанализа, им часто приписывается некий скрытый, но якобы легко читаемый между строк сексуальный или политический подтекст.
  • Приход новых идеологических течений на место оставшегося после советизма идеологического вакуума, обращение к идеям советских диссидентов и иностранному опыту. Мейнстримом, особенно среди интеллигенции и «креативного класса», становятся неолиберальные взгляды, почерпнутые напрямую из идей Рейгана, Тэтчер и Фукуямы, на правом фланге они причудливо смешиваются с авторитарно-консервативными тенденциями, образуя конструкты в духе «России нужен свой Пиночет», на левом — с нарождавшимися тогда идеями левого либерализма, с борьбой против «великорусского шовинизма», за права национальных и сексуальных меньшинств и т. п. На социалистическом фланге популярность приобретают альтернативные официальному марксизму-ленинизму идеи «новых левых», троцкистов, анархистов, маоистов. Неудачи неолиберальных властей вызывают и ностальгию по советским временам, но лишенную левого идеологического наполнения и трактующуюся не в марксистском, а в абстрактно-патриотическом ключе, как тоска по великой державе, а не по государству рабочих. Наконец, неприятие как западного буржуазно-либерального, так и советского строя приводит к росту популярности разных ультраправых идей от национал-большевизма до откровенного неофашизма, монархизма и радикального клерикализма, отсюда в значительной степени правый уклон тогдашней контркультуры вплоть до открыто декларируемых симпатий к нацизму и Третьему Рейху.
  • Исторический ревизионизм — один из наиболее ярких маркеров эпохи. Разочарование в советской системе и развенчание ее нарративов вкупе с общей неубедительностью нарративов новой власти приводят к тотальному недоверию к официальным версиям истории и расцвету ее ревизионистских и конспирологических трактовок. С антисоветской стороны начинается героизация и романтизация Российской Империи и Белого Движения (в других странах — Австро-Венгрии, Великого Княжества Литовского, Речи Посполитой и т. п.), ревизия чёрно-белого восприятия Второй Мировой в чёрно-чёрную («Коммунисты всего-то успешно оспорили у фашистов право тиранить население Восточной Европы!») или серо-серую сторону («И у нас были расстрелы-лагеря-НКВД, и немцы не все нацисты были») вплоть до явного одобрения Третьего Рейха и коллаборационистских формирований. Предлагаются свои альтернативы провалившемуся советскому проекту — от либерально-смердяковских («платить и каяться, отказаться от национальных интересов и копировать всё у западных демократий») до великодержавно-фашизоидных («вернуться к исконно-посконным православным/языческим истокам, строить Великую Россию для русских и по-русски»), в истории страны ищутся точки, в которые она могла бы пойти по правильному по мнению идеологов пути (в случае истории России — Крещение Руси, монгольское нашествие, борьба Москвы, Литвы и Новгорода за главенство в России, Смутное Время, Петровские Реформы, Отечественная Война и мятеж декабристов, революция и Гражданская Война, Вторая Мировая). Отсюда — буря интереса к жанру альтернативной истории, в произведениях которого авторы по сути озвучивали свои взгляды на то, какой по их мнению должна была быть (или не быть) страна их проживания. Популярной становится и криптоистория, зачастую с мотивом неких утраченных высоких достижений предков и объяснением темных эпизодов реальной истории происками враждебных сил, роль которых обыкновенно отводилась масонам, британской разведке, Ватикану.
    • Вспышка антисоветского ревизионизма с героизацией романовской монархии или, напротив, очернением всей истории страны, вызывает ответную вспышку просоветского ревизионизма, зачастую не менее отклонявшегося от официальной советской линии. Появляются интерпретации Сталина как «красного царя», известная своей западнической направленностью романовская монархия объявляется креатурой враждебных иностранных сил (масонов, иезуитов и т. п.), негативные ее стороны активно педалируются, одной из популярных тем становится возможный советский реванш или сценарии альтернативной истории, в которых Советский Союз сохраняется.
  • Массовый интерес к религии, эзотерике и мистике после долгих лет доминирования советского материализма. Возрождение традиционных конфессий сопровождается ростом популярности сект и оккультных учений. Религия, как традиционная, так и новодельная, также играет роль в политике, одним из мотивов «правой» среды становится мотив «истинно-русской» («украинской», «беларусской») веры, на роль которой прочится как христианство (как правило православное или, в западных регионах, грекокатолическое), так и различные трактовки «возрождённого язычества» от вполне научных реконструкций до оккультных бредней, примешивающих туда штампы поп-эзотерики вроде ведизма и уфологии. В мусульманских регионах на повестке дня возрождение ислама и знакомство с его радикальными трактовками, часто сопряженное с мечтами о создании шариатского государства. Интерес к оккультизму и мистике также варьирует от увлечения всевозможной поп-шизотерикой (уфология, экстрасенсы, гороскопы, упрощённые и опошлённые восточные учения), до серьезного изучения оккультных учений прошлого, от алхимии и герметизма до русского космизма и теософии. При этом, не котируя советский атеизм, авангардные мистики зачастую холодно относились и к официальной церковности — оттуда появлялись сплавы христианства с язычеством, катакомбные движения, конспирологические апологии борьбы с демонами.
  • Как сочетание прошлых двух тем — трактовки истории в мистическом ключе, зачастую на грани и за гранью экстремизма. Активно муссируются темы развитой древней цивилизации, превосходившей современную, но уничтоженной неким глобальным катаклизмом, славянской языческой сверхдержавы, разрушенной коварными христианами-византийцами (а в нерусских регионах — аналогичные фантазии с туранистским, сарматистским или иным местно-националистическим уклоном), оккультных корней нацизма и коммунизма, исторической роли тайных обществ и орденов, инопланетного происхождения какой-то несимпатичной автору группы населения (обыкновенно евреев или западных элит). Часто в таком духе осмысляется противостояние России и Запада, с посылами вроде «иезуиты-масоны-нацисты еврейско-британского происхождения стремятся разрушить связь нашего народа с его посконно-православно-ведическими корнями чтобы ослабить и поработить его». Приобретают популярность идеи и творчество авторов-мистиков на тему: А. Богданова, Н. Рериха, В. Вернадского, Д. Андреева, П. Флоренского, О. Рана, Ю. Эволы, Р. Генона, М. Элиаде, Г. Вирта, М. Серрано, Р. Шваллера де Любича.
  • Массовое знакомство постсоветского обывателя с «западным образом жизни» и приход на постсоветскую почву западной культуры, как массовой, так и андеграундной: кинематографа, литературы, музыки, комиксов, мультфильмов, неформальной моды и молодежных субкультур в целом, и их переосмысление в новых реалиях. Одним из распространённых художественных приёмов оказывается смешение западных реалий с родными, зачастую поданное в нарочито-утрированном, карикатурно-пародийном ключе[1]. Маркером эпохи становится наложившееся на разочарование в всем советском очарование всем западным вплоть до наивной идеализации западных демократий, зачастую — с едва ли не смердяковским противопоставлением их «немытой России» (которое, впрочем, могло быть и ироничным, в котором «сиволапый русский мужик» в итоге оказывался смекалистее и удачливее «западного неженки»).
    • Интерес ко всему западному, особенно прельщавшему на фоне «серого» соцреализма своей внешней яркостью жанровому искусству, приводит к волне пиратских изданий, подражаний и подделок. Появляются псевдоиностранные произведения, написанные постсоветскими авторами под псевдонимами, и нелицензионные произведения по западным франшизам, например, самопальные новеллизации, нередко включавшие в себя не только переложения на бумагу непосредственных событий первоисточника, но и откровенные фанфики. Проникновение стилистики и тропов западных 80-х и 90-ых в постсоветское творчество, отсюда — обилие китча, кислотно-ярких цветов, голливудщины.
    • Как уже было сказано, смешение западных и постсоветских реалий и художественных тропов, иногда в светлом ключе (русский спецслужбист и американский разведчик вместе противостоят злодею-террористу), иногда — ради зачастую комического контраста западной экзотики с родными буднями (Комиссар-«ванхельсинг» против белогвардейца-вампира или фашиста-вервольфа? Ленин-ревенант поднимается из Мавзволея, чтобы отомстить в стиле «Ворона» своим нерадивым последователям за развал СССР? Иванушка-хакер против Кащея-Терминатора?), а то и ради пародийной деконструкции «пригламуренных» западных типажей в суровых отечественных реалиях (робот-убийца вязнет в весенней грязи на разбитой дороге, вампир травится проспиртованной кровью колхозника-алкаша, у демона мошенники обманным путем выкупают его душу). Иногда — мотив противопоставления старой культуры и новой, часто — в разрезе «старое-доброе советское против нового-бездуховного западного», что нередко переходило и в мистическое осмысление конфликта.
    • И вообще появление нового, мрачновато-ироничного патриотического нарратива, в пику как советскому официозно-героическому, так и либерально-смердяковскому, в котором русский человек достигает успеха как раз благодаря своей привычности к творящейся вокруг чернухе и разрухе в противоположность к привыкшему к порядку западному обывателю.
    • Заметное влияния такого нового медиа как видеоигры, как раз начавшего распространяться на постсоветском пространстве. Популярность пиратских клонов японских приставок и самопальных локализаций иностранных игр, первые свои игры, особенно в жанрах квеста и аркады. Локализации и местные игры часто обыгрывали штампы эпохи. Популярным становится такой сеттинг как Реальная виртуальность: многие (особенно детско-подростковые) произведения того времени повествуют о фантастических приключениях в виртуальных мирах, куда подростки убегают от постсоветской действительности (справедливости ради, этот сеттинг входит в моду не только на постсоветском пространстве, но и в западном мире).
    • Расцвет субкультурщины и появление первых фэндомов, на тот момент ещё сильно непохожих на западные. Зарождение толкинистского, ролевого и реконструкторского движений, первые масштабные сходки и конвенты неформалов и фэнов, выход неформальных периодических изданий. Одним из ярчайших фэндомных явлений становится толкинизм, в него уходят тысячи молодых эскапистов, формируется мощное толкинистское движение России, Украины и сопредельных стран. Несмотря на то, что сам Толкин стремился держаться в стороне от остальных контркультурщиков, и даже называл свою популярность в субкультурной среде «прискорбным культом», среди постсоветских толкинистов быстро возникают пересечения с другими неформалами вроде хиппи, панков, ньюэйджеров, появляются свои секты и гуру, интерпретирующие тексты Толкина в мистическом ключе . Так или иначе, современные старые толкинисты вспоминают девяностые с ностальгией, как время, когда «воздух звенел, трескались горы и было все пока ништяк».
    • Помимо западной культуры, намечается и интерес к восточной, прежде всего японской. Умы народа мало-помалу занимают аниме, фильмы о восточных единоборствах, азиатские мистические учения от фэншуя и китайского гороскопа в обработке для домохозяек до вполне аутентичных буддизма и даосизма. В соответствии с реалиями, восточными единоборствами интересуются и с чисто прагматической точки зрения, причем как сами бандиты и политические радикалы, так и не желающие стать их жертвами мирные граждане.
  • Появление раннего Интернета и Фидонета, зарождение сетевой культуры.
  • Недовольство положением постсоветского пространства в новом однополярном мире, политикой как родных властей, так и мировых элит, отсюда — стёб над отечественным и зарубежным истеблишментом: политиками, спортсменами, медиаперсонами, фантазии о русском/советском реванше. Относительно художественных произведений этот ресентимент в сочетании с уже упомянутыми ревизионистскими и конспирологическими тенденциями находит выход в т. н. «синдроме русского мальчика» — желании деконструировать предполагаемый пропагандистский посыл популярных произведений, показать, что у стороны антагонистов, зачастую отождествляемой с советской, тоже была своя правда, отсюда — обилие полемизирующих произведений, антифанфиков, критических разборов с неожиданной точки зрения.
  • Как результат всего вышеперечисленного — нонконформизм и контркультурность везде и во всём. Растет интерес к культуре эпохе декаданса: литературе Серебряного Века, модернистским течениям в искусстве вроде футуризма и дадаизма, «чёрной фантастике», оккультно-мистическим ужасам. Популярны становятся такие авторы, как Блок, Брюсов, Бальмонт, Булгаков, Грин, Гумилев, братья Мережковские, Лавкрафт, Лотреамон, Юнгер, Майринк, Жан Рэй. Другим культурным пластом, к которому обращаются в СНГ в девяностые, становится западная контркультура 60-х-70-х с ее психоделикой и протестом против материализма и официоза, а также творчество советских диссидентов этого периода. В России это зачастую принимало извод, который нынче проходит по статье «Экстремизм» (да и тогда проходил, только система была не так стабильна). Причём угарно-маргинальные личности могли толкать месседж в стиле «православие-самодержавие-народность» или «союз коммунистов с фашистами победит дьявола»[2].

Примеры

Литература

Отечественная православная уфология, брутальная и готичная
  • Для эпохи характерно распространение неофициальных новеллизаций популярных западных фильмов, часто под «иностранными» псевдонимами. В качестве примера можно вспомнить тетралогию новеллизаций «Чужих» Глеба Киреева и Марины Наумовой, писавших под псевдонимом Алекс Ривендж — причем четвертую книгу они написали еще до выхода четвертого фильма, с полностью оригинальным сюжетом, что позволяет отнести ее уже к изданным фанфикам.
    • Еще одним примером является серия детских книг по «Черепашкам-ниндзя» издательства «Минск», в которых означенные черепашки оказывались героями совершенно безумных кроссоверов, от пересказов того же «Чужого» или «Хищника» до творчества Карлоса Кастанеды.
    • Новеллизации цикла Hellraiser от Оларда Диксона, сибирского шамана и писателя-оккультиста. В значительной степени давят педаль в пол — все ж оригинальная повесть Баркера и без того была предельно готично-декадентско-контркультурной, а уж при адаптации ее сибирским шаманом в девяностые и вовсе получила откровенно сюрреалистичный настрой. В общем, тут западная контркультура смешалась с отечественной хтонью в некий совершенно новый продукт, который явно мог появиться только в рамках сабжевой эстетики.
    • Также следует отметить новеллизации американских триллеров от Ивана Сербина, творившего под псевдонимами Джон Беркли, Артур Кварри, Арч Стрэнтон, и рядом других. В отличие от многих собратьев по ремеслу, Сербин действительно писал очень талантливо, а в новеллизацию триллера «Попутчик» он вообще привнёс принципиально новый сюжетный элемент, который очень хорошо объясняет сюжетные странности первоисточника: по версии Сербина, Попутчик — это злая мистическая сущность, что и объясняет его неубиваемость, а тот, кому всё же удаётся его убить (как главному герою в конце), сам становится новым Попутчиком. Есть у Ивана и собственное оригинальное творчество: это романы «Сердце дьявола», «Гилгул» и «Собачий рай» на стыке детектива, мистики и хоррора.
  • Субкультурная проза — ещё один заметный элемент тогдашней контркультуры, письменные свидетельства самих неформалов о состоянии неформальной тусовки. Среди известных можно выделить:
    • «Сказки тёмного леса» И. Фолькерта — пожалуй, наиболее известная книга о ролевом движении на постсоветском пространстве, но охватывает и смежные неформальные тусовки от сорокоманов и хиппи до неонацистов. Увлечения наркотиками и мистицизмом, секты, вписки, драки, участие неформалов в общественной жизни, важные вехи в истории движения — все здесь, показанное от лица представителя одного из самых скандальных ролевых коллективов России.
    • «Повесть о каменном хлебе» Я. Тиньковой — взгляд на ту же ролевую тусовку, но со стороны члена секты, вроде тех, что описывались в «Сказках». Авторитарные гуру, деструктивные духовные практики, постоянные манипуляции рядовыми адептами, в том числе и сексуальные, и прочие неприглядные стороны тогдашней неформальщины там также показаны во всем своем уродстве.
  • Творил в этой стилистике Кирилл Еськов. Основная тематика работ — криптоистория и происки спецслужб, один из наиболее узнаваемых элементов стилистики — смешение исторических или фантастических и поздне- и постсоветских реалий, нередко в утрированно-пародийном виде, вовсю используется троп «ряженые под современность». Самым известным произведением автора стал роман-апокриф на Толкина «Последний кольценосец», по мнению многих в наиболее полном виде выражавший «синдром русского мальчика» — на взгляд солидного числа читателей показанный в апокрифе как оклеветанное соседями-мракобесами просвещенное государство Мордор слишком уж заметно сопоставлялся с СССР, а его противники с Заокраинного Запада — с коллективным образом «Загнивающего Запада». Так или иначе, что бы ни имел в виду сам Еськов, книга стала Библией «политических толкинистов», а её мотивы используются в пропаганде разных враждующих сторон на постсоветском пространстве и по сей день.
  • Юрий Петухов! Написал российский Warhammer 40 000 с масонскими упырями-демоноидами, которых мочит исконно-посконный космодесантник Иван. К увесистым кирпичам (вызывавшим откладывание кирпичей у толерантного истеблишмента 90-ых) прилагается бестиарий инопланетно-инфернальных сил с иллюстрациями автора, подчас не уступающими Гигеру. Будучи представителем национал-патриотического движа, писал и о нашем плане мироздания — доисторической русской сверхдержаве, например. Да хоть про тот же мавзолей (зиккурат!) Ленина.
  • Вилли Конн — в советские годы был известен как популяризатор науки Вадим Белоусов, автор изречения «фантастика — это недолитература, которую мошенники пишут для идиотов», в девяностые решил проверить его на практике и начал писать переполненные бульварным эротизмом и ультранасилием трешово-эпатажные опусы о приключениях храброго гонщика и космической проститутки, инопланетном сатане-мутанте и террористах-СПИДа, в утрированной манере пародировавших тогдашнюю дурную фантастику. Писал, впрочем, и реалистическом сеттинге, но такую же трешовую бульварщину в стилистике иностранных криминальных боевиков. В своё время считался писателем культовым, сейчас, увы, почти забыт.
  • Творчество Владимира Сорокина — сабж за авторством представителя более-менее либерального крыла. Одна из основных тем — гротескный стеб авторитаризма, как советского, так и «скрепного» образца, через карикатурные и зачастую полные нарочито абсурдных непристойностей нарративы, но и особо ретивым «западникам» тоже нередко достается.
  • Примерно всё творчество Павла Пепперштейна, но отдельно следует выделить написанный им в соавторстве с Сергеем Ануфриевым роман «Мифогенная любовь каст». По сюжету советский парторг, будучи контужен в 1941, выживает в лесу, питаясь психоделическими грибами, и попадает в галлюцинаторный мир, где за СССР сражаются персонажи русских сказок вроде Мухи-Цокотухи и Гусей-Лебедей, а за Рейх — персонажи западных типа Питера Пэна, Мэри Поппинс и Винни-Пуха. В наличии множественные отсылки на наркокультуру девяностых, а также на «Хроники Амбера», на «В поисках утраченного времени» Марселя Пруста, на классический китайский роман «Путешествие на Запад», и бог весть на что ещё. По словам Пепперштейна, роман писался для экранизации в будущем русском Голливуде.
  • Гравилёт «Цесаревич» В. М. Рыбакова — пожалуй, один из эталонов эстетики. Альтернативная история, в которой сохранение империй «Прекрасной эпохи», в том числе Российской, до самого конца XX века подается как упущенная возможность человечества и лучшая альтернатива по сравнению с имевшим место в реальности триумфом идеологических режимов с левого и правого флангов? Половина сути романа. Мистическая трактовка нашей истории, в которой имевший место в реальности триумф идеологических режимов и связанные с ним бедствия объясняются через происки коллектива неэтичных ученых-оккультистов из того мира, желающих таким образом «расшатать» свой? Вторая половина сути романа. Концепция «мира без великих потрясений XX века, в котором до сих пор жива Российская Империя» вообще стала в отечественной фантастике отдельным тропом.
  • Андрей Лазарчук и Михаил Успенский, «Посмотри в глаза чудовищ» (а также сиквелы «Гиперборейская чума» и «Марш экклезиастов») — попытка объединить вообще все бытовавшие тогда теории заговора и создать своего рода русский аналог контркультурной трилогии «The Illuminatus». Главный герой, избежавший расстрела поэт Николай Гумилёв, становится агентом тайной оккультно-белогвардейской организации «Пятый Рим», знакомится с Агатой Кристи, Говардом Лавкрафтом и Михаилом Булгаковым (и вдохновляет последнего на образ Воланда), внедряется в нацистскую организацию «Аненербе», выполняет шпионскую миссию на пару с Яном Флемингом, встречается с крысами-мутантами в московском метро, и благодаря алхимическому эликсиру бессмертия доживает до девяностых. Несмотря на откровенную фантазийность, авторы очень тщательно поработали с историческими фактами, что было в девяностые заметно труднее, чем сейчас (например, сразу после несостоявшегося расстрела Гумилёв уезжает на остров Мадагаскар, чтобы обучаться там мистическим практикам — в реальности мать поэта Анна Ивановна до конца жизни верила, что её сыну удалось спастись и уехать на Мадагаскар).
  • Детективы и страшилки Валерия Роньшина — педаль в земную кору. Автор смешивает элементы пионерских страшилок с международными заговорами, американскими шпионами[3], тайными сектами, монстрами, и много чем ещё.
  • «Дом, в котором» М. Петросян — об учениках очень странной школы-интерната, в описании которой сочетаются черты бывшего СССР (характеристика интерната как бывшего дворянского гнезда, типично постсоветский депрессивный район вокруг) и США (упоминание плееров, манги и Лос-Анджелеса). Также некоторые ученики умеют попадать в странный параллельный мир, называемый Изнанкой, который вообще выглядит как типичный клюквозапад с явным влиянием и американских триллеров девяностых, и декадентской эстетики начала 20 века (байкеры, девицы с внешностью Мэрилин Монро, убийцы на чёрных автомобилях, жуткая секта, называющая себя Серолицыми, и странная закусочная, где официант носит позолоченную маску с птичьим клювом). Ну и вишенка на торте: для попадания на Изнанку иногда используются странные вещества, которые готовят в Доме (например, напиток под названием «Лунная дорога») — что отсылает ещё и к наркокультуре американских шестидесятых и постсоветских девяностых.
  • Творчество трэш-автора Ильи Масодова. Также с начала 00-х. В некотором роде инверсия: какие уж тут надежды? Основную тему можно определить как некрокоммунизм, пионерская эстетика прёт через край, смешиваясь с лютой чернухой и крипотой. Автор в некоторых кругах имеет звание «последнего советского писателя».
  • В такой эстетике творит Виктор Пелевин. «ОМОН Ра» и «День бульдозериста», в частности, являются пародией на вышепомянутый исторический ревизионизм, модный во время их написания, и повествуют о гротескном мире антисоветской чернухи, в котором и Гагарин в космос не летал, и «Калашников» скатали у Шмайссера, и ядерные ракеты присутствовали в основном в блефе и пропаганде. «Чапаев и Пустота» в постмодернистском ключе интерпретирует как советскую мифологию о Гражданской Войне, так и эпоху декаданса. Эссе «Оружие возмездия», «Зомбификация» и «ГКЧП как тетраграмматон» посвящены мистической трактовке политических практик тоталитарных режимов. Действие произведений основного, «пчеловодческого» цикла Пелевина происходит во многом в сами лихие девяностые, но помимо самих реалий времени отражают и сабжевый настрой — тут и оккультная, вплоть до откровенного демонизма, подоплека капиталистического строя в целом и его российского извода в частности (каждое первое произведение цикла), и конспирология на вампирско-масонско-халдейскую тему (каждое первое произведение цикла), и такие характерные черты эпохи, как поиски русской идеи («Generation „П“», «Некромент»), отсылки к иностранной масс-культуре, зачастую причудливо вплетенные в мистическую подоплеку происходящего (тема компьютерных игр в «Принце Госплана», обсессия Мюс на покемонах в «Числах») и т. п. В «t» (2009) есть и стёб над явлением: в такой эстетике работают Ариэль и компания, создающие вселенную с крутым бойцом-философом Л. Толстым и охотником на зомби Ф. Достоевским.
  • «Дети против волшебников» Н. Зерваса — роман опять несколько промахнулся с годом выхода (2004), но в целом эстетике соответствует. Основной сюжетный конфликт, посвященный попыткам колдунов-масонов-западников захватить Россию с помощью западной культуры, растлевающей умы русских и ослабляющих дающую им защиту от масонской магии связь с родной землей и религией, в котором с «западническо-масонской» стороны выступают либеральные интеллигенты и богословы, глянцевые молодежные кумиры, байкеры, солдаты НАТО, албанские боевики, гламурная пресса, увлечение публики попсовой мистикой вроде НЛО и экстрасенсов, тяжёлая музыка и фэнтези-литература (прежде всего, «Гарри Поттер», но заметны и отсылки к другим произведениям вроде «Ведьмака»), а с русско-православной — военные, курсанты, православное духовенство и монашество, наследие царской России и классическая русская культура, вполне вписывается в соответствующий дискурс.
  • Вообще всё творчество «Южинского кружка» (Александр Дугин, Евгений Головин, Юрий Мамлеев, Гейдар Джемаль, Алексей фон Раух; известны как собственным творчеством, так и переводами западных авторов): алхимия, оккультный нацизм, «чёрная фантастика» эпохи декаданса, трэш, угар и содомия. И это ещё в восьмидесятые! Среди значимых относительно эпохи персонажей можно выделить следующих:
    • Александр Гельевич Дугин. Один из молодых членов тусовки, присоединился к ней уже после ухода Мамлеева, но, пожалуй, наиболее значимый. Признанный мэтр отечественной контркультуры, сотрудничал с такими корифеями, как С. Курёхин, Э. Лимонов, Е. Летов, активно участвовал в русском неофашистском движении, издавал журналы, вел теле- и радиопередачи на политические и оккультные темы, переводил и комментировал работы иностранных мистиков и теоретиков фашизма и традиционализма, освещал маргинальную культуру XX века, сам писал декадентские стихи под псевдонимом «Александр Штернберг» (в честь белого командира Романа фон Унгерн-Штернберга) и исполнял песни аналогичного содержания под сценическим именем «Ганс Зиверс» (в честь писателя-декадента Ганса Эверса и руководителя Аненербе Вольфрама Зиверса).
    • Евгений Головин. Фактический руководитель тусовки после ухода Мамлеева (который все же принадлежал скорее к предыдущей эпохе), алхимик, оккультный нацист и самопровозглашенный рейхсфюрер «Чёрного ордена СС». По «специальности» — переводчик, поэт, бард, автор оккультных трактатов.
    • Алексей фон Раух, художник-символист, публицист и поэт. Один из старых членов кружка, ровесник самого Мамлеева, поэтому творил на протяжении почти всего послевоенного периода, однако и на девяностые попал. В своем творчестве часто обращался к мотивам катакомбного православия советских лет, зачастую — в разрезе сотрудничества «катакомбников» с нацистами.
    • Примыкал к тусовке и одно время состоял в кругу общения Дугина православный писатель-конспиролог Юрий Воробьёвский. По проблематике его творчество до некоторой степени напоминает помянутых «Детей против волшебников» Н. Зерваса, но подает те же посылы на полном серьёзе, одна из основных мыслей — о дьяволовдохновлённости большей части современной культуры и ее направленности на развращение человечества и подготовку людей к грядущему царству Антихриста. Одна из книг автора, «Стук в золотые врата», повествует как раз о мистическом противостоянии православной Руси с загнивающим Западом, в котором со стороны Запада выступают вампиры, оккультные фашисты, члены тайных обществ.
  • «Метро 2033» Д. Глуховского — это произведение (и межавторский цикл по мотивам) развивает данную эстетику в декорациях российского постапокалипсиса. В московской подземке воюют: кастовое общество, «красные» сталинисты, троцкисты, ряженые под наци русские националисты, мраккультисты и т. д. С точки зрения твёрдой НФ и просто социологии это всё дико бредово, но автор и не отпирается, что первая книга — своеобразный памфлет и «бестиарий субкультур». Уже в продолжениях пошло нагнетание большей серьёзности, научности, философичности и проч.
  • «Тайный город» В. Панова (выходит с 2001). Если речь о Ньярлатотепе в Мавзолее — то это именно оно (шутка, на самом деле Азатоте!). Попытка выдать эльфам, тамплиерам и дарксайдерам славянские имена Людь, Чудь и Навь, в чём-то нелепа, в чём-то мила, как и общий маскарадный настрой, балансирующий между World of Darkness и сочинениями Мулдашева.
  • «Этногенез» — межавторская книжная серия, которая вышла значительно позже 90-ых, а потому смотрится как избитая пародия. Нацистский оккультизм в 2000-х, серьёзно?
  • Творчество Ильи Деревянко — детективы, либо хорроры, насквозь пропитаны эстетикой девяностых. Сюжет же везде практически одинаковый: бывший, либо действующий военный, ветеран афганской/чеченской войны, обязательно истово православный голубоглазый блондин противостоит злобным чеченским террористам, коварным либералам/сатанистам, которые желают уничтожить православную Русь-матушку. Бандиты в книга тоже иногда присутствуют, но так как они тоже православные, то вполне могут и перековаться в хороших. И всё то сдобрено зверскими убийствами и половыми извращениями.
  • Творчество Виктора Суворова — в ту же копилку, благо расцвет его писательства как раз пришёлся на 1990е. Оказывается, Сталин готовил план «Гроза» и встречный удар по Гитлеру опоздал на 2 недели! Тут тебе и автострадные танки-агрессоры серии БТ и «летающие шакалы» Су-2 и даже цикл спин-оффов о сталинском суперагенте, девушке под кодовым именем Жар-Птица.

Периодические издания

  • Журналы А. Дугина «Милый ангел» и «Элементы». Первый — посвящённый мистике и оккультизму, второй — политический, на ультраправую тему, и оба — крайне контркультурные.
  • «Гиперборея» — ещё один полусамиздатский журнал начала девяностых, который упоминает в интервью Сергей Калугин. По его словам, там публиковались отрывки из текстов Юлиуса Эволы, а также стихотворение Владимира Видеманна «Мы отстояли наш Берлин», написанное под влиянием «Утра магов» Повеля и Бержье. Возможно, имеется в виду журнал «Гипербореец», единственный номер которого был выпущен тем же Дугиным в 1991.
  • «Опустошитель» В. Климова — современный андеграундный журнал, но тематика во многом совпадает: маргинальное творчество, контркультура, постмодернизм.
  • «Сорока» и прочие так называемые «газеты бесплатных объявлений» — один из знаковых способов общения времен этой эпохи. Принцип очень прост: в газете публиковался купон с пустым полем объёмом на 200 (реже 250 или 280 знаков), в которое можно было вписать всё, что угодно. Первоначально там публиковались поздравления, объявления — но затем появились отдельные рубрики, где можно было отправлять на печать любой текст, чем начала пользоваться неформальная молодёжь (в первую очередь школьники-старшеклассники и студенты 1-2 курсов, принадлежавшая к различным фэндомам и неформальным движениям), писавшие разнообразные тексты под псевдонимами — и даже ухитрявшиеся вести многомесячные дискуссии на страницах газеты. Само явление названо в честь питерской газеты «Сорока», где подобный трёп в рубрике «801» начался в 1993 году. Объём в 200 знаков породил как специфические аббревиатуры и сокращения, так и своеобразную стилистику сообщений, отточенно краткую и емкую. Аналогом будут нынешние треды в Твиттере (если бы авторы ещё и изощрялись в лаконизме). Позднее сама «Сорока» разделилась на газету бесплатных объявлений «Из рук в руки» (где публиковались объявления типа: «Продам славянский шкаф, дорого») — и собственно «Сороку», где происходила переписка. Постепенно подобные газеты или рубрики в уже существующих начали распространяться по всей России и даже за её пределами (известны, как минимум, «сорокаманские общины» в Эстонии, Украине и США). Пика своего движение достигло в 1995—1996 годах, когда даже в захолустной Воронежской области существовало минимум пять «газетных чатов» («Газета с улицы Лизюкова», «МОЁ!», «Радуга/Rainbow» для местных хиппи — и ещё две газеты в райцентрах области). Сами газеты часто обменивались объявлениями, поддерживая «плотность контента», из-за чего тексты питерских «сорокаманов» могли быть опубликованы даже в Челябинске (о чём авторы могли и не знать). Спад движения начался с 1997 года, когда учредители «Сороки» решили взять под контроль и возглавить то «безобразие», которое возникло стихийно, и уволили прежнюю редакцию. Наиболее активным сорокоманам предложили участвовать в новой редакции. Кто-то даже согласился. Не то что бы это расценивалось как предательство, но… До конца 1997 года «Сорока» прекратила существование, аналогичные тусовки возникли в подростковой городской газете «5 углов» и коммерческой «То да сё» (где тусовались тогдашние анимешники). В 1998 году «Сорока» официально возобновилась в новом молодёжном качестве и отчаянно искала авторов, но с ней дело уже не имели. В это же время начались и проблемы в региональных изданиях. Часть тусовки с 1997 года ушла в «самиздат» — самопальные газеты, издававшиеся коллективом журналистов-сорокаманов на чистом энтузиазме. Как минимум после «Сороки» возникли «Клуб 801» и «АПН» (Альтернатив Пресс Ньюс). К 00-м годам тусовка сорокаманов либо переместилась в сеть, либо распалась окончательно. Однако признать её мёртвой нельзя: социальные связи, возникшие ещё в то время, сохраняются.

Комиксы

  • «Ну, погоди!» — в данной стилистике выполнена часть комиксов по мотивам одноименной серии мультфильмов, нарисованная непосредственно в перестроечные и постперестроечные годы. В сюжетах были и Заяц-неформал, и пародии на популярные западные франшизы в духе «Волк-Спайдермен против Зайца-Дракулы» или «Волк-археолог в поисках Хрустального Зайца».
  • «Орда» И. Баранько — украинский комикс в сабжевой эстетике. Клюквенно-антиутопическая красно-коричневая Россия будущего, возглавляемая оккультным фашистом и бывшим писателем-фантастом Апельсиновым (пародией на Лимонова и Дугина), пытающимся использовать наработки советских магов, чтобы поставить себе на службу дух Чингисхана, противостоит ему чеченский террорист-суфий, мстящий за ядерную бомбардировку своей родины, а на фоне этого мелькают Ленин-Озирис из астрала, клоны Линкольна и Ньютона, богиня Белая Тара, подпольные показы американских супергеройских фильмов с карикатурной леволиберальной повесточкой, война в Украине…
  • «Сталин против Гитлера» — в духе бульварной фантастики 90-ых описывает поединок советского и германского вождей, в котором Гитлер владеет магией, а Сталин — супергеройскими способностями.

Кино

  • «Смешные переводы» Гоблина во многом основаны на этой эстетике. Гоблинская локализация ВК с Гимли, пардон, Гиви-грузином, Арагорном-агрономом, Мордором-Мордовией, Голлумом, в смысле Голым — пародийным диссидентом, назгулами-фашистами. «Шматрица», превращающая оригинал в пародию на «Штрилица». В «Звездные войны: Буря в стакане» конфликт и вовсе крутится вокруг паленой водки, злодеям-неймодианцам приданы карикатурные черты кавказцев, появляются вставки с президентом Бушем и самим Гоблином, фигурируют многочисленные отсылки к советским фильмам.
  • Творчество Сергея «Капитана» Курёхина, одного из признанных мэтров отечественной контркультуры.
    • «Ленин — гриб» — пародийная документальная передача, как раз издевающаяся над штампами ставшего модным в то время исторического ревизионизма и пытающаяся с помощью ревизионистских приемов доказать зрителю, что вождь мирового пролетариата был, ни много ни мало, грибом и радиоволной. Помимо исторически-конспирологической, поднимает и психоделическую тему, в том числе с отсылками на Кастанеду.
    • «Комплекс невменяемости» — в соавторстве с С. Дебижевым. Еще одна пародийная документалка, на этот раз — стебущая научно-популярные передачи. Солидную часть фильма составляют описания механизмов работы резиновой науки, состоящие из отборного технотрёпа («яма, наполненная бромом, может хлорироваться только четырьмя молекулами углерода»), не без мистической компоненты («элемент Gott — божественный элемент»), и перемежающиеся отсылками на популярные тогда темы (например, в лекции о «законе Майкельсона-Шварца» упоминается, что Шварц был репрессирован и «практически расстрелян», профессор Гендельбах получает «Нобелевскую премию мира по химии» и т. п.).
    • «Два капитана-2» — самый масштабный совместный проект Курёхина с Дебижевым, роль второго Капитана исполнила другая звезда отечественной контркультуры — Борис Гребенщиков. Эпичный псевдодокументальный фильм, пародирующий тогдашние исторические телепередачи. Основная канва — поданные в нарочито сюрреалистичной манере события Первой Мировой Войны, Октябрьской Революции и межвоенного периода, один из персонажей — преступный гений доктор Фаркас, выполняющий роль дьявольского манипулятора а-ля какой-нибудь Мизинец, текст переполнен абсурдными деталями, такими как «голые люди, лишённые переда» или «специально обученный отряд морских свинок-камикадзе», сквозит тема «русского пути».
  • «Бакенбарды» — комедия Юрия Мамина 1990 года, вдохновленная тогдашними эскападами неформалов и русских националистов. Провинциальный советский городок становится центром конфликта между панками-либертинами из неформального сообщества «Капелла», проповедующими свободу от «скреп» и правил, и организацией неофашистов-«Бивней», любероподобной бандой, члены которой вдохновляются образом и творчеством Пушкина и прочих поэтов Золотого Века и считают себя спасителями России.
  • «Взбунтуйте город, граф!» — фантастическая комедия С. Гурьянова 1991 года, повествующая о попытке ордена нечистой силы установить свой порядок во всем мире, центром которой становится город Пермь и о соперничестве в нем двух фракций — законопослушно-злых сторонников Гроссмейстера и хаотично-злого Магистра и его приспешника Графа.
  • «Город Зеро» — мрачновато-абсурдистский фильм перестроечных времен за авторством режиссера Карена Шахназарова. В центре сюжета — поездка инженера в командировку по служебным делам, принимающая все более и более сюрреалистические обороты. Работающая обнажённой секретарша, захолустный краеведческий музей, в котором собраны якобы найденные в окрестностях города редкостные исторические артефакты от саркофага легендарного сына Зевса Дардана до головы Лжедмитрия I, отсылки на советский фольклор, размышления о судьбах России — неудивительно, что конспирологически настроенные зрители начали придумывать собственные толкования фильма, среди которых проскальзывала и теория о том, что он является аллегорией процессов дезинтеграции советской системы во время Перестройки.
  • «Господин оформитель» О. Тепцова — фантазия на тему модного в девяностые Серебряного века, вольная экранизация рассказа А. Грина «Серый автомобиль». Руку к саундтреку приложил, к слову, всё тот же Курёхин.
  • «Жажда страсти» Андрея Харитонова — хоррор-триллер в стилистике итальянского джалло, снятый в 1991 году по мотивам рассказов классика русского декаданса Валерия Брюсова.
  • «Мне скучно, бес» Юрия Борисова — мистический музыкальный фильм 1993 года с изрядной долей эротики (в том числе нетрадиционной), являющийся волной экранизацией легенды о Фаусте, только тут Фауст не ученый, а артист, танцор балета.
  • «Повесть о каменном хлебе» — экранизация вышеупомянутого фэндомского романа о нездоровых субкультурных секточках. По сути является фанфильмом, и материальная часть эпохи воссоздана с переменным успехом (кое-где бросается в глаза смешивание реалий 90-х и 10-х), но попытка хорошая.
  • «Посвящённый» — другая совместная работа Тепцова и Курёхина, мистическая драма о противостоянии героя, с помощью дореволюционной книги об африканских магических традициях открывшего в себе дар убивать людей усилием мысли, со злом, воплощенным в образе зловещего артиста театра.
  • «Пасека» (2002) за авторством музыкальной группы НОМ. Действие происходит в захолустном российском городке. Пародируются ужасы и образ инопланетянина-поработителя. Заглавный трек — пародия на песню «Bicycle Race» группы Queen.
  • «Сексказка» — мистическая мелодрама Елены Николаевой 1991 года, экранизация рассказа Набокова «Сказка» в стилистике эпохи империализма.
  • «Слеза Князя тьмы» — фильм 1992 года совместного польско-русско-эстонского производства, мистический триллер в антураже криптоистории. В предвоенной Эстонии за тёмным артефактом, заглавным перстнем, будто бы принадлежавшим самому дьяволу, охотятся оккультный нацист, нуарный детектив, советский спецслужбист и писательница с вещими снами, чтобы во время сближения шести планет использовать перстень в магическом ритуале для обретения сверхъестественного могущества. В итоге артефакт достается советскому спецслужбисту, чем, по всей видимости, и объясняются по задумке автора дальнейшие успехи СССР во Второй Мировой Войне.
  • «Сны» — фильм Карена Шахназарова 1993 года, трагикомедия о русской графине, которой снится, будто она — посудомойка в некоей стране СНГ, которая будто бы представляет собой Россию в 1993 году, через век после ее жизни, в которой произошла революция, не стало царя и никто не понимает, что происходит, и даже как расшифровывается сама аббревиатура. Напуганный пророческими снами супруги граф пытается предотвратить страшное будущее, продвигая идеи легального социализма, должного предотвратить назревающий общественный конфликт и спасти империю от революции. А меж тем в 1993 году разбогатевший бухгалтер Семён Борисович и его любовница, посудомойка Мария Степанова, покупают себе дачу, полуразрушенную старинную усадьбу, которую планируют отреставрировать, и находят там портрет старой графини, которая так похожа на Машу…
  • «Убить Дракона» — перостроечный фильм совместного советско-германского производства по мотивам пьесы Шварца «Дракон». Сказка-антиутопия с прозрачными аллюзиями как на Советский Союз, так и на Третий Рейх, сцены падения власти Дракона, сопровождающиеся беспорядками и воцарением бестолковых временщиков, и вовсе выглядят пророческими.
  • «Эликсир»/«Das Elixier» — ленфильмовская фантастическая драма 1995 года о некоем сочинителе из нашей реальности, который, выпив заглавный эликсир, попадает во вдохновленное сеттингами готических повестей Гофмана Зазеркалье под именем студента Теодора, причем так до конца и не понятно, взаправду ли все это, или у сочинителя слишком уж живое и богатое воображение.
  • «Weekend» Станислава Говорухина — запоздавший пример 2013 года, экранизация французского детектива «Лифт на эшафот» с перенесением действия в постсоветскую Россию и намеренно эклектичным сочетанием российских реалий со штампами западного нуара (как яркий пример — советская песня «Дядя Ваня», которую исполняют в эстетике кабаре первой половины 20 века).

Телесериалы

  • «Территория» (2017 г.) — действие сериала происходит примерно в наше время, только весьма альтернативное: реалии современной России выдержаны в стилистике 90-х и густо замешаны на стереотипных образах американского нуара. Тут есть и коррумпированная донельзя полиция, начальник которой крышует наркоторговлю, и глуповатый мэр, считающий себя хозяином города (хотя все используют его втёмную), и молодёжные банды рэкетиров словно из Гарлема, и дичайшее социальное расслоение. Мобильных телефонов в этом мире нет, компьютеры вроде как существуют, но малораспространены, даже ЖК-экраны — большая экзотика. Оружейное законодательство в мире сериала куда дружелюбнее реального: наличие личного пистолета (полноценного, не травмата) не воспринимается чем-то противозаконным.
  • «Король и Шут» (сериал) — поскольку в реальности группа создавалась именно в эти годы, сериал-байопик воссоздает эту эпоху с одной из диких сторон — с перспективы панк-тусовок, где гремела музыка, а местные панки употребляли всю таблицу Менделеева, пока на фоне маячили «братки», а ближе к нулевым — потенциальные деньги от концертов и продаж кассет и дисков. Ну и, конечно, дополнительных баллов сабжевой стилистике придает наличие параллельного фантастического сеттинга песен самих героев, в который их периодически заносит и который подается ну… как нечто среднее между разгулом воображения тюнибё и глюками наркомана.

Телевидение

(линк)

На ночь глядя

(линк)

Тайны века
  • «На ночь глядя» — нет, не одноименное ток-шоу с первого канала, а телепередача РТР 1997 года, в стилистике, пародирующей штампы ужасов, готики, декаданса (см. видео справа). Среди контента страшилки, в которых современный зритель видит чуть ли не предшественники крипипаст, интервью с нечистью, пародии на популярные передачи в чернушно-хоррорной манере.
  • «Тайны века» — передача уже помянутых Александра Дугина и Юрия Воробьёвского на криптоисторическую тему. НЛО, экстрасенсы, тайные заговоры, аномальные зоны, таинственные смерти, нацистский и советский оккультизм — в общем, все в духе стилистики.

Мультфильмы

  • «Элька», продолжение советского «Умки», вышедшее в 2006: злобный гигантский робот Макси-Маус, приключения в виртуальной реальности, и всё в таком духе.
  • «Клиника» 1993 года от украинского аниматора Александра Бубнова[4] — сюрреалистический мультфильм, в психоделической манере описывающий кошмары человека с фобией врачей и медицины, с аллюзиями на «Лестницу Иакова». Хирурги-каннибалы, терапевт-садист, окулист, прикалывающий к безглазому герою глаза с помощью иголок, действие большого финального сегмента пародирует советскую экранизацию «Вия», только в роли нечисти — врачи-монстры, похожие на персонажей фильмов ужасов от киновитов из Hellraiser (стоматолог, дерматолог) до обычных вампиров (медсестра-вампирша) и голливудских маньяков (травматолог с цепной пилой), роль Вия исполняет робот-рентгенолог, а действие происходит в «храме медицины» с иконами Юнга и Павлова. Часть статистов-пациентов — разные чудовища от Медузы Горгоны и циклопа Полифема до вполне современных. Кроме того, все надписи в духе времени выполнены на латинице, причем среди них есть как правильные английские, так и русские translitom.
  • «Новые Бременские» — продолжение советских мультфильмов про Бременских музыкантов вышло в 2000, стилистика девяностых в них угадывается очень отчётливо. Разбойники больше не прячутся и поют песни о том, что не желают жить. Теперь они сказочно богаты и владеют банком БББ[5] и рвутся к власти, Сыщик теперь теперь работает на их, ибо кто больше платит, тому и служу, стража Короля жалуется, что разбойники очень богаты, поэтому они их медленно ищут, а сам Король с пустой казной правит голодным и нищим народом, который, тем не менее, предан своему правителю несмотря ни на что.
  • «Братья Пилоты снимают клип для MTV» — квинтэссенция эстетики. В клипе появляются и Супермен, и динозавры, и Черепашки-Ниндзя…
  • «Первый отряд» — несколько промахнувшийся с датой выхода (ажно 2009 год) русско-японский полнометражный мультфильм про противостояние советских паранормальных спецслужб и оккультных нацистов. Надо сказать, в этом случае с сабжевой эстетикой весьма перегнули палку — идея анимешного боевика в сеттинге ВОВ и сама по себе казалась весьма сомнительной, но использовать в качестве ключевых персонажей призванных в виде нежити духов пионеров-героев, серьёзно? В общем, неудивительно, что в конце нулевых с общим падением интереса к предмету статьи и формированием нового патриотического нарратива мультфильм был весьма холодно принят аудиторией, а многим и вовсе показался оскорбительным.

Мультсериалы

Buratillo.png
  • «Буратилло» — серия короткометражных мультфильмов от студии «Муха», во многом выжимающая педаль в пол (что характерно, выходила она с 2004, но при этом очень выражает дух именно девяностых). Заглавный Буратилло — пародийная версия Буратино, поданный как типичный трудный подросток 90-ых, попадает в разные характерные для стилистики ситуации: пробует себя как музыкант в диапазоне от металлиста и рокера до блатного шансонье, ходит на рок-концерты, учится боевым искусствам, оказывается замешан в уголовищине, ухлестывает за Мальвиной-поклонницей Пьера Нарцисса, становится вампиром после укуса Дракулы. Много юмора на грани фола: чёрного и/или похабного, часть сюжетов пародирует модные жанры ужасов, фантастики, криминального боевика, появляются отсылки на популярные советские и зарубежные произведения от комедий Гайдая до «Звездных Войн» и альбома The Wall. Сеттинг адаптирован под время создания — так, Карабас теперь организует эротическое шоу, Золотой Ключик открывает дверь в клюквенный «красный уголок», выполненный в эстетике соц-арта, среди персонажей второго плана фигурируют братки в малиновых пиджаках. Разухабисто-психоделическая манера рисунка, перемежающаяся ранней трехмерной графикой, также работает на соответствующий антураж.
  • «Капитан Пронин» — мультсериал о внуке советского супершпиона майора Пронина (появившегося в книгах Льва Овалова, но быстро просочившегося в советский фольклор) и его похождениях в гротескно-фантастическом сеттинге в духе 80-х. Среди прочего присутствуют и пародируются Джеймс Бонд, Дон Корлеоне, Терминатор, Дарт Вейдер, граф Орлок и его замок, стереотипные инопланетные захватчики, ниндзя, неформалы-бандиты.
  • «Ну, погоди!» — 17 и 18 выпуски, вышедшие уже после развала СССР. Имеются уголовники-неформалы (хоть и в воображении Волка), заяц-оборотень (в снах Волка), фокусник-волшебник (который был и в «классических» выпусках), племя каннибалов, англоговорящий мобильный телефон («I love you, my darling») и битва игрушечных роботов на лазерных мечах, имитирующая знаменитый поединок Люка с Дартом Вейдером.

Видеоигры

  • Постсоветские фанатские продолжения популярных франшиз также носят отпечаток эпохи, как по своей задумке, так и по содержанию:
    • Warcraft 2000 — «Варкрафт» с ядерным оружием и инопланетянами, в озвучке — полно гэгов и отсылок на современные разработке игры события, эльф, к примеру, разговаривает как стереотипный жеманный метросексуал, рыцарь — с интонациями «под Ельцина».
    • King’s Bounty 2 — не современная, а харьковская, 1992 года. Стандартный фэнтези-сеттинг, но названия городов — русские и украинские. Среди воинов — как западные тролли-эльфы-рыцари, так и славянские лешие и витязи и откровенно мультяшные вроде слонов, львов, змей, туземцев с дротиками.
  • В ту же копилку — разномастные «смешные локализации», переделывавшие сеттинг игры в нарочито пародийный, с оттенками тропа. Наиболее известны:
    • Перевод Red Alert 2 студией «Дядюшка Рисёч». И оригинальная-то игра была достаточно близка сабжу по своему настрою — всё же стратегия о противостоянии клюквенно-пародийного СССР и не менее карикатурного НАТО, вовсю стебущая штампы времен Холодной Войны, но в смешном переводе и советский премьер своей манерой речи пародирует Брежнева, и его лысый-козлобородый советник, экстрасенс Юрий, говорит с аллюзиями на популярный образ Ленина.
    • «В. И. Ленин — Первая кровь» — смешная локализация игры Blood, тоже студией «Дядюшка Рисёч» при участии «Фаргуса». Главный герой заменен с техасского стрелка-ревенанта на Ленина, восставшего из мавзолея, озвучка пародирует медийный образ первого советского вождя, часть текстур тоже перерисована с отсылками на советскую тему, но брутально-готическая атмосфера оригинала также сохраняется, создавая комический эффект контраста.
    • Локализация Neverhood все той же студией «Дядюшка Рисёч» (в локализации игра стала называться НЕВЕРьвХУДо), наполненная айтишным юмором, характерным для эпохи.
  • «Русский квест» как жанр зародился именно в такой эстетике и ей преданно следует, вплоть до того, что зачастую российские квесты, выполненные в иной стилистике, за «русские квесты» не считаются. Из ярких примеров сабжа можно выделить:
    • Братья Пилоты — попытка в российский Gobliins, квест в стилизованной юморной рисовке (под одноименный мультфильм), с персонажами мультфильма Шефом, Коллегой и бандитом Карбофосом, и с «гоблинской» механикой взаимодействия двух персонажей, каждый из которых может применять разные действия, и нужно правильно совмещать действия Шефа и Коллеги. Игра оказалась удачной и популярной, и породила множество подражателей.
    • «Восьмое путешествие Синдбада: Проклятие Карамогула» ― это уже закос под «King’s Quest VII» и «Torin’s Passage». Мультяшная арабская сказка с некоторыми нехарактерными для такого сеттинга персонажами вроде Лешего или монстра-робота.
    • «Петька и Василий Иванович» — другая культовая серия, основная фишка которой — пародийное смешение советской мифологии о Гражданской Войне от фильмов до анекдотов по мотивам с расхожими образами западной масскультуры. Здесь вам и Малдер со Скалли (в роли Скалли — Анка-пулемётчица), и Чапай, ставший Терминатором, и чернокожая гадалка — копия Вуду-леди из Monkey Island (плюс множество других отсылок на западные квесты девяностых). Эта формула получила множество подражаний, в которых голливудские штампы подвергаются пародийной деконструкции при сочетании их с другими культовыми советскими франшизами.
    • «Штырлиц» — как ясно из названия, тут «основой» для пародийного сеттинга послужили «17 мгновений весны». Заглавный герой по ходу сюжета сталкивается с разными неожиданными персонажами от Фантомаса и Агентов из «Матрицы» до героев русских сказок и Билла Гейтса. Антураж также сочетает архитектуру Третьего Рейха с весьма узнаваемыми постсоветскими реалиями вроде детских песочниц с грибками и гламурных клубов, отчего не всегда ясно, где конкретно происходит действие.
    • «Шерлок Холмс: Возвращение Мориарти» — ну а тут уже столкновению с иностранной фантастикой подвергаются советские фильмы про Шерлока Холмса. Главные герои, озвученные Ливановым и Соломиным, примеряют на себя роль паранормальных детективов: ищут Некрономикон, сталкиваются с людьми-дарксайдерами вроде мраккультистов и магов вуду, и откровенной нечистью вроде оборотней и зомби, один из заметных источников вдохновения — «Ночь в одиноком октябре» Желязны.
    • ГЭГ: Отвязное приключение — квест, пародирующий мистические детективы. ГГ, пародийный суперагент Гарри Бивнев, противостоит тайному ордену служителей древнего зла во главе с маркизой-оккультисткой Марго де ля Бурбон. В наличии как стеб над тропами хорроров и триллеров (готические замки, тёмные ритуалы), так и обилие обычных для сабжа абсурдистских элементов (летающие крокодилы, ядовитые пингвины, роботы в ночных колпаках), отсылок (например, на DOOM и Full Throttle) и сальных шуток (одна из миниигр — эротический тетрис, сам ГГ — вуайерист, можно найти порножурнал Flyboy).
    • «Warcraft Adventures» — так как эту игру делала питерская студия, графика там была соответствующая, и детали тоже. Каково было бы увидеть вождя орков с мимикой под Союзмультфильм и чёрного дракона, курящего кальян (всё осталось на скринах)? Но не судьба; впрочем, пред-релизная версия игры доступна на торрентах.
  • «Kaptain Brawe: A Brawe New World» — хорватская адвенчура ажно 2011 года, но выполненная в явное подражание сабжу. Сеттинг — стимпанк, в котором человечество вышло в космос и устроило форменную космооперу со всеми полагающимися штампами от освоения других планет до космического пиратства ещё в столь любимую контркультурой девяностых belle epoque, часть реалий сеттинга стилизована как под реалии социалистической Югославии времен Холодной Войны, так и под западные квесты 90-х вроде «Curse of Monkey Island».
  • «Аллоды Онлайн» (релиз в 2009) — стандартный фэнтези-сеттинг, хоть и с крупной тарелкой изюминок, превратили… ну, в предмет этой статьи. СССР против Древней Руси. Инстанс по мотивам «Вия», где монстр показан, как египетская нежить. Корлеоне-Корнилин, толкающий наркотические кристаллы местным троцкистам. Изъятие имперской гэбнёй порножурнала «Острые ушки». Враждующие птицелюди Ко’Чак и Ча-Пай-Пай. Аллод, изображающий Сталинградскую битву. Целое племя китайских чебурашек. Бурятские неко-куны и тяны, живущие по Закону Джунглей из «Маугли». Технонежить, цитирующая профессора Преображенского и работающая в аналоге НИИЧАВО. Гоблины-гастарбайтеры, которых гоняют орки-скины. Ну, вы поняли.

Музыка

(линк)

Тот самый питерский концерт «Поп-механики» — квинтэссенция сабжа.

(линк)

Их же концерт в Хельсинки.
Когда-то это заменяло молодёжи эти ваши Миры Тьмы и Сказания.
  • Тот самый вышеупомянутый Сергей Курёхин со своей группой «Поп-механика». Два последних концерта группы в 1995 году в Хельсинки и Санкт-Петербурге — вообще концентрированный сабж, где советские песни типа «Постой, паровоз» и «Нам нужна одна победа» исполнялись в психоделическом антураже с египетскими богами, Вавилонской Блудницей в наряде ядовитых цветов в стиле 60-х и людьми в костюмах Ку-Клукс-Клана, и перемежались зачитыванием фрагментов из «Книги Хет» Алистера Кроули в исполнении Александра Дугина.
  • Бранимир — рок-бард, исполняющий, по собственному определению, «гностический шансон». Творчество, особенно раннее, предельно мрачное, если юмор — то жесткий стеб на грани фола, тематика песен — исторический путь России, ужасы войны, крайне циничное и чернушное трактование религии, деградация контркультуры и ее перерождение в конъюнктуру и т. п.
  • Ганс Зиверс, музыкальный проект самого А. Г. Дугина. Очень много характерно-декадентских и готических тропов, помещённых в советские и российские реалии, сквозящие темы эротизма, насилия, чертовщины, нескрываемого интереса к фашизму, частые отсылки на классиков эпохи декаданса.
  • Илья «Сантим» Малашенков и его музыкальный проект «Банда четырёх» — в песнях тоже часто встречаются отсылки к фошызму и западной контркультуре, а сам Сантим называет в числе своих источников вдохновения трилогию «The Illuminatus!» Роберта Антона Уилсона. В девяностые Сантим был ещё и нацболом, и недавно вернулся в ряды «Другой России Э. В. Лимонова».
  • Группа «Зазеркалье» из Ростова-на-Дону — её лидер Олег Гапонов тоже в своё время был лимоновцем и даже открывал в Ростове региональное отделение НБП.
  • Михаил Елизаров — красно-коричневый бард, постмодернист, в текстах песен иронизирует над властью, оппозицией, конспирологией, оккультными учениями от сатанизма до алхимии, авангардным и массовым искусством, криминальной субкультурой, часто сочетая разные темы в одной песне. Среди прочего пел на темы сатанизма («Сатанинская», причем там под видом стеба над мраккультистами под видом тёмного культа явственно выведена РПЦ), алхимии (Walking Dead), оккультизма в целом («Сектантская»), политизированного толкинизма («Оркская»), искусства эпохи декаданса («Маргинальный роман»), ура-патриотизма («Казацкая»), распада советской системы («Советская», «Горбачёв»), нацизма и неонацизма («Есть только Sieg», «Мать моя Ева Браун», «Последний гауляйтер», причем многие поклонники считают эту песню своеобразным некрологом погибшему при таинственных обстоятельствах оппозиционеру Максиму Марцинкевичу).
  • «КооперативништяК» — сибирский рок-коллектив, исполняющий песни в соответствующей эстетике. Часто обращаются к темам оккультизма («Блаватская», «Телема») и алхимии («Сделано в красном», «Делание в белом», «Лунная тинктура»), творчества авторов-декадентов, мистики и чертовщины («Не было и нет», «Ведьма», «Город, похожий на склеп»), есть целый альбом песен на стихи Дугина, нередко обращение к теме советского наследия от каверов на советские песни («С чего начинается Родина?») до их чернушно-антисоветского переосмысления (например, в их версии песни «Любовь, комсомол и весна» заглавная строчка звучит как «дерьмо, комсомол и война»). Отдельный пласт — песни на тему фашизма, в том числе осмысленного в оккультном ключе («Арманеншафт», «Доктор Геббельс», «Бухенвальд», «Свастика», «Хорст Вессель»).
  • «Красная плесень» — начали творить в 80-ые, но пик популярности пришёлся на 90-ые. Сама группа — уголовники-неформалы[6] с символикой анархии и в нацистской форме. Укуренный Иван-Царевич убивает Дарта Вейдера отрыжкой и откручивает голову Чужому? Парень пересмотрел «Кошмар на улице Вязов» и забил свою девушку молотком, перепутав её с Крюгером? Король из «Золушки» рубится под AC/DC, а Принц становится панком? О, да, это всё они! В озвучке пародируются советские вожди, актёры и, что самое характерное, переводчик Володарский («аааа, Сильвестр со столовой!»). Обложки тоже идеально подходят под троп (причём тема братков, новых русских и ментов в наличии, см. иллюстрацию).
    • И «Сектор газа» тоже («Оборотень», «Видак», «Страх» и проч.).
  • «Коррозия металла» — довольно забавная попытка смешать русский национализм (да что там, и нацизм, один косплеер Гитлера чего стоит, да и с одним из вождей русских неофашистов, руководителем «Общества „Память“» Д. Васильевым Троицкий по слухам водил личное знакомство) с карикатурным сотонизмом и эстетикой ужасов. На Паучка, даже не соглашаясь с правыми взглядами, трудно обижаться, больно уж трикстерски выходило.
  • «НОМ» — культовая рок-группа, творившая как раз в сабжевой эстетике. Беспощадный стеб над советскими идеологией и фольклором, постсоветскими реалиями и трэш-фанатстикой, антисемитизм и гомофобия через край, причем неизвестно, насколько неискренние, каверы на песни того же Елизарова — в общем, так сказать, полный набор.
  • Секция русского рэпа, ассоциирующая себя с понятием «хорроркор» (рэп+рок на мистические и социальные темы): Гарри Топор, Тони Раут, Талибал, Фрэнки Фрик, Хорус Луперкаль и проч. Появилась в 2010-ые годы, но тропу соответствует. Уличная романтика «реальных пацанов» подана с иронией и соседствует с упоминаниями персонажей Mortal Kombat, TMNT, Batman, Superman, X-Men, Star Wars, Warhammer 40 000, «Пиратов Карибского моря», эстетикой ужасов 80-90-х, творчества С. Кинга, Г. Лавкрафта и других.

Аудиопостановки

Интернет-проекты

  • Творчество Владимира «Яроврата» Фролова, известного правого блогера, эзотерического неонациста и, до некоторой степени, русского продолжателя дела Мигеля Серрано. Собственная оккультная «теория эмергенции», много-много постмодернистского комментария состояния отечественной правой и неоязыческой тусовки, угарно-вырвиглазные плакаты, объединявшие неофашистские месседжи с отсылками на настольные и видеоигровые сеттинги, вдохновленный петуховским бестиарием «Путеводитель по коридорам Ада» с мифологией, сочетающей идеи Лавкрафта, нацистских эзотериков и русских космистов — в общем, практически эталон эстетики в ультраправом ее изводе.
  • Чубакка — выполненный в весьма психоделической манере сайт, посвящённый контркультуре и постмодернизму, тематика материалов — маргинальная философия, независимое искусство, гонзо-журналистика, авангардная музыка, скандальные деятели культуры.
  • Vniz.net (ныне доступный по адресам Zachem.ne.jp и Ache667.angelfire.com) — вебсайт одного из создателей Рунета и деятеля контркультуры Андрея Чернова. Тематика — разная, от творчества авангардистов и заклинаний Алистера Кроули до, к примеру, коллекции бесплатного хентая. Сам Чернов, к слову, сотрудничал с Дугиным, поэтому на сайте есть и евразийские статьи, и ссылка на вышепомянутый проект «Милый Ангел» (ныне заброшенный).
  • Do androids dream of electric shit? — веб-проект украинского художника-акциониста, геймдева, программиста и деятеля контркультуры Александра Володарского. В отличие от значительной части принадлежащих к сабжевой эстетике проектов, скорее левый по настрою, примыкает к анархизму и идеям «новых левых» и активно критикует проявления неофашизма как в России, так и на Украине, отчего и интерес к постмодернизму как философии на нём куда более выражен. Тем не менее, значительная часть тем, относящихся к предмету статьи, на нём всё же освещалась.
  • Mindless Art Group — арт-группа девяностых, творчество которой подражает «наивному искусству», прежде всего, произведениям душевнобольных. В рассказах фигурируют отсылки на все те же популярные темы от «кровавого Совка где Сталин-ГУЛАГ-репрессии» до поданных в пародийном ключе тропов триллеров, детективов, ужасов. А характерные стихотворения стихотворения группы онегинской строфой и без рифмы и вовсе явно вдохновили ставший популярными уже в нулевые стихотворные жанры «Пирожков» и «Порошков» — написанных в аналогичной манере абсурдистских четверостиший.

Ссылки

Примечания

  1. Что интересно — этот стиль был предвосхищён романом Набокова «Ада, или Радости страсти», вышедшем аж ещё в 1969. Действие романа происходит в фантастической стране Эстотия, сочетающей черты царской России начала 20 века с чертами современных автору США.
  2. Почти прямое цитирование Егора Летова.
  3. Шпионы, что характерно, все как один положительные персонажи (ещё одна отличительная черта девяностых), и помогают доблестной российской милиции ловить российских же бандитов.
  4. к слову, один из аниматоров культового мультфильма «Остров сокровищ» 1988 года
  5. явная отсылка к финансовой пирамиде МММ
  6. Их образ в авторских комиксах, точнее. А что было в реальности — ну, кто ж узнает…