Подзабыть про посмертие

Материал из Викитропов
Перейти к: навигация, поиск
« Христиане жаждут бессмертия так, словно уверены в райском блаженстве; и в то же время боятся смерти, словно уверены, что попадут в ад. »
— Ежи Плудовский

Нам не дано знать, что свершится с нами после смертного мига — в том случае, разумеется, если свершится что-то вообще. Противоречащие друг другу учения разных религий не всем внушают доверие, а глубокомысленные видеоролики на YouTube с описаниями посмертных видений редко проходят тест на соответствие критерию Оккама. Контакты с медиумами, писания Сведенборга, вращение спиритических столиков, приметы и сны — и, как противовес, грустное (но для кого-то успокаивающее) предсказание материализма, которое пока никому не удалось явно опровергнуть?

Но не так в фэнтези.

В сказочно-мистических мирах, сочиняемых творческим воображением, иногда перспектива Загробной Жизни видна невооружённым взглядом. Если не для всех жителей описываемого или показываемого нам мира, то уж для главных героев — определённо.

Но что это?

Герои произведения боятся смерти в точности так же, как если бы были кондовыми атеистами, живущими в насквозь материальном мире? В уме главного персонажа даже мелькает мысль наподобие: «Вот схвачу своей головой вражеский болт арбалета — и пустота...»?

Он подзабыл про посмертие.

Простительный случай для авторов, обитающих в весьма секулярном мире без явных свидетельств существования послебытия. Привычка относиться к смерти как к исчезновению въедается в кожу, так трудно не передать её своим персонажам? И потом — кто знает, каким был бы мир без подобного отношения к смерти, каким талантом нужно обладать, чтобы описать его?

Примечание: изрекаемые на смертном одре слова наподобие «Ну вот, настал и мой черёд простереться у ног богини Эфеиды» не служат чётким контраргументом к тропу. Нечто подобное может на смертном одре изречь и житель нашего мира, но это часто граничит с агностицизмом или самообманом. Пусть даже персонаж поминает богов и посмертие на каждом углу, но если при этом он шарахается от смерти так, как если бы та была полным исчезновением — зная, что это не так, и не имея альтернативных причин бояться её? — это тоже наш случай.

Примеры[править]

Литература[править]

  • «Гамлет». Герой терзается неизвестностью, что ждет его после смерти, даже после того, как лично пообщался с призраком своего отца.
  • «Конан». За свою богатую карьеру киммериец не раз сталкивался как с изобильными доказательствами существования посмертных Серых Земель, так и с прибывшими оттуда тварями. Но он не рефлексирует особо на эту тему, разбивая очередному зомби голову кулаком. Тут, впрочем, случай не особо чистый, поскольку даже усвой гордый варвар реальность посмертия для себя целиком — возможно, усвоил? — чистое упрямство всё равно подстёгивало бы его сражаться до самого конца.
  • Джоан Роулинг, «Гарри Поттер». Как показывает скорбь персонажей по погибшим, включая довольно хороших и вроде бы застрахованных от «ада» людей, всерьёз жители волшебной Британии описываемого мира не особо верят в загробную жизнь — несмотря на существование призраков, с которыми могут регулярно общаться.
  • Дмитрий Емец, цикл «Мефодий Буслаев». Предполагается, что смерти в описываемом мире нет, по крайней мере, если твой эйдос-душа не прогнил насквозь из-за приверженности материальным ценностям. Также её нет и для лишенных эйдоса стражей света и стражей мрака — первые в случае гибели просто «соединяются со светом», вторые попадают в некую неприятную воронку. Тем не менее стражи света пребывают как минимум в ужасе, когда одной из них, Дафне, угрожает перспектива из-за любви к смертному самой стать человеком и вместо тысячелетий в Эдеме прожить обычную человеческую жизнь на Земле. Впрочем, может быть, тут наложилось нежелание расставаться так быстро?
  • Джим Батчер, «Досье Дрездена» — скорее аверсия. Первоначально троп кажется отыгрываемым прямо, пока не выясняется, что призраки, с которыми общаются герои, являются лишь своего рода эмоциональными отпечатками побывавших за гранью стресса людей, способными образоваться даже без чьей-то фактической гибели. Подлинная посмертная судьба личности в описываемом мире остаётся долгое время неизвестной. Правда, не сказать чтобы личное знакомство с ангелом что-то меняет в отношении героя к смерти (хотя о судьбе Лэш он его успокоил). Как повлияет знакомство с Аидом, ещё посмотрим.

Кино[править]

  • «Прикосновение» — парадоксально для сюжета, который целиком строится вокруг посмертия. «Форзи», духи умерших, убеждённые, что загробный мир несравнимо лучше нашего, пытаются довести оставшихся на Земле до самоубийства, убивая их близких (погибшие близкие впоследствии тоже начинают являться человеку, подталкивая его к суициду). Вот только не совсем понятно, почему человек, получивший доказательства, что тот мир существует, и там, видимо, действительно хорошо, должен скорбеть из-за близких и самоубиваться? Самая логичная позиция была бы «ну вы там меня подождите, у вас-то впереди вечность, а я ещё поживу».

Телесериалы[править]

  • «Скользящие». В одной из серий персонажи сталкиваются с явными доказательствами существования посмертия, что не сильно сказывается на их отношении к смерти в последующих сериях. Конечно, реальность посмертия не означает, что узнавший о ней человек должен немедленно бросаться под пули, но хоть какая-то реакция должна быть?

Видеоигры[править]

  • Аллоды Онлайн. Идея превращать игровую условность с Чистилищем в элемент лора — довольно странная. И, если все разумные существа, кроме обезглавленных, попадают туда и респавнятся, почему все — от великих магов до занюханных разбойников, боятся смерти, будто Чистилища нет?
  • Might and Magic: достоверно известно, что загробный мир существует. Но что там — абсолютно неизвестно.
    • Аверсия в девятой части серии — в игре показан загробный мир для жителей Чедиана. Тот свет мало чем отличается от мира живых — там даже есть банки и магазины. Впрочем, этот мир создали Древние, так что в этом нет ничего удивительного.

Реальная жизнь[править]

  • Кто-то может сказать, что поведение верующих не всегда совпадает с образцом поведения человека, твердо верящего в посмертие. С другой стороны — в христианских произведениях встречается иронизация в адрес тех священников, которые при встрече со сверхъестественным будто бы впервые осознают: «Все, что я проповедовал, правда».
    • Впрочем, большинство верующих прекрасно понимает, что их ждет после смерти. Воссоединение с Богом в Раю — удел праведников, а их, увы, ох как немного. И если в некоторых религиях грешник может рассчитывать на посмертное спасение по молитвам живых, то, например, в исламе и протестантизме все строго: не наработал на рай при жизни — отправляешься в Ад без права обжалования[1].

Примечания[править]

  1. Конкретно в исламе есть один момент: поскольку Аллах, среди прочих имён, именуется «ар-Рахман», «ар-Рахим» и даже «аль-Гаффар» («Милостивый», «Милосердный» и «Снисходительный» соответственно), то даже у того, кто не совершил тауба (искреннее покаяние), ещё есть ничтожные шансы, что он будет помилован. Но есть категория грешников, которым не светит вообще ничего — это те, кто совершил ширк, то есть многобожие или приписывание Аллаху сотоварищей. Ширк не прощается никогда. Простите, христиане, но хоть вы и ахль аль-китаб, Люди Писания, и вообще терпимые для мусульманина иноверцы (регулярно плати за свою голову джизью и горя не знай!) — но вы с вашей Троицей практикуете ширк, и все ваши добрые дела вас не спасут.