Конформист

Материал из Викитропов
Перейти к навигации Перейти к поиску

(link)

Аркадий Райкин в номере «Ваше мнение»[1].
« Я, конечно, за него — но я и не против вас! »
— Там, на неведомых дорожках…

Вася отличный друг. Он всегда поддерживает ваши разговоры про аниме, живо интересуется новинками и слушает вас с открытой улыбкой. Вот только однажды вы случайно видите его в другой компании — он спокойно слушает и поддакивает, что аниме надо запретить и там одно разжижение мозгов. В третьей компании он благодарно внимает мнению, что аниме умерло после изобретения CGI, в четвёртой — что только CGI дает аниме шанс выйти из кризиса. И все это — с неизменной открытой улыбкой.

Василий Васильевич отличный чиновник. Он большой дока по части составления хороших отчётов о хорошем состоянии системы городского хозяйства, а также вешает у себя в кабинете портрет Лидера Нации и ходит на митинги всенародной любви. Вот только однажды Лидер Нации скоропостижно умирает от апоплексического удара табакеркой в висок, на его место приходит Настоящий Демократ — и Василий Васильевич остаётся на своем посту публиковать разоблачения, как на самом деле всё прогнило. Потом Настоящего Демократа сжигают лазером рептилоиды и берут власть — Василий Васильевич тут как тут, готовит доклады об оптимальной реорганизации хозяйства в интересах холоднокровных.

В общем, конформист — человек, который, на первый взгляд, не имеет собственного мнения и принципов. Он всегда держит нос по ветру и придерживается мнения начальства или большинства. Тем самым, в целом принцип у него есть — быть частью общества, удобным или даже милым в любой ситуации. А вот от раскрытия мотивации зависит его тип:

  • Вечная милашка. Человек хочет всегда и всем нравиться, поэтому держится компании, своего мнения не высказывает, но общую «движуху» поддерживает.
  • Хамелеон. Человек меняет мнение, чтобы быть угодным начальству в лице конкретного человека, что бы оно ни говорило.
  • Верный служащий. Человек привержен делу, идее или организации, которой отдал годы службы — главное, чтобы не мешали, а так хоть кто будет в начальстве.
  • Маленький человек. Человек «просто исполняет приказы», ибо он человек маленький, семью кормить надо, где уж тут принципы.
  • Конституционально-глупый. Человек и в самом деле не имеет своего мнения, принимает что-либо на веру только потому, что все так говорят. Предыдущие типы своё мнение иметь могут, но только не высказывают.

Приспособленец — это троп, играющийся педаль в пол, конформист в худшем смысле слова. Тот, что всеми усилиями пытается выжить в системе и ради этого пойдёт на всё, даже если это не помогает, а нужно бороться с самой системой. В компании поддержит жестокую шутку или издевательство, вплоть до преступления «за компанию». На работе готов угождать начальству вне служебных обязанностей, от постоянной лести до организации «развлечений». На службе может топить даже положительные реформы, ибо свыкся с прежними порядками. Ну а приказ он готов исполнить какой угодно. Геноцид? Извольте-с.

Примеры

Фольклор

«

Самый патриотический персонаж русской литературы — Герасим. Потому что он топил за власть.

»
— Анекдот

Литература

  • «1984» Джорджа Оруэлла — педаль в пол. Члены Партии (по крайней мере, внешней) обязаны не только повторять, но и всей душой разделять то, чему учит руководство, даже если утверждения противоречат друг другу (двоемыслие) и чувственно воспринимаемой реальности.
  • Творчество бр. Стругацких:
    • «Второе нашествие марсиан» — даже эпиграфом служит восклицание «О, этот проклятый конформистский мир!». Марсиане прилетели, за ночь подчинили себе Землю…и ничего — жить-то при них оказалось вполне можно и даже привольно и вольготно. Желудочный сок вот покупают у людей честно, через сеть приемочных пунктов за хорошую твердую плату, с наркоторговлей борются (ибо нарушает качество желудочного сока), канализацию в городке наконец строят (а городского золотаря вылечили от алкоголизма). Ну да, фермеров заставляют сводить посевы и сажать странный синий хлеб — так растет зато быстро и на качество сока желудочного отлично влияет даже в виде самогонки. Сопротивление? Конечно, есть — самому ярому борцу, «вшивому интеллигенту», который считает новый порядок концом цивилизации, Харону даже дарят автомобиль и дозволяют печатать свою газету, нехай, все равно читать ее полтора землекопа только и будут и то ради смеха.
    • «Трудно быть богом» — дон Тамэо. Экспансивно посвящал оды как «серым ротам», так и монахам Святого Ордена.
      • Брат Киры спокойно сменил наряд штурмовика на одеяние бойца Ордена.
    • «Жиды города Питера, или Невесёлые беседы при свечах» — все об этом. В демократизирующемся Союзе в Петербурге некий Черный Человек начинает разносить гражданам повестки — «жидам города Питера», «богачам города Питера», «политиканам», «мздоимцам» и т. д. — с требованием собраться на площади перед СКК им. Ленина с личными вещами под угрозой репрессирования, обращенным от лица «спецкомендатуры ЭсА». Повестки приходят, невзирая на социальное положение — от члена ВС СССР до сантехника-пропойцы — и герои в массе смиряются с этим и даже готовятся уходить. Непокорными остаются только представители молодого поколения, Кирсанов-младший и его друг Артур — они сперва пытаются подкупить вернувшегося Черного Человека, потом избивают его, хотя тот принес повестки об отмене повесток.
  • Творчество А. П. Чехова:
    • «Душечка» — кроткая Оленька Племянникова растворяется в каждом из своих мужей, перенимая их взгляды и увлечения. В поздние годы жизни так же растворилась в родственнике-гимназисте, который у нее живет. Нет, никакого романтического подтекста там не найдется, просто если раньше у нее душа болела то за дела театра при муже-актере, то за дела больницы при муже-враче, то теперь болит за то, какие сложные экзамены и суровые учителя.
    • «Мелюзга» — мелкий чиновник-канцелярист Невыразимов сидит в канун Пасхи на работе в духоте и грязи, вокруг ползают тараканы, а он исступленно мечтает о другой, лучшей жизни, о воплощении мечтаний детства и юности — но все способы прийти к богатству и влиянию, будь то кража в больших размерах или доносительство, он видит невозможными для себя. Чтобы хоть в чем-то доказать свою самость, он вымещает всю свою затаенную злобу и фрустрацию в доступном ему виде — давит таракана.
    • «Хамелеон» — тропнеймер, полицейский радикально меняет отношение к происшествию (собака покусилась на палец золотых дел мастера Хрюкина) в зависимости от толков в толпе, чья эта собака может быть.
  • «Банальность зла. Эйхман в Иерусалиме» Х.Арендт — знаменитый образ Адольфа Эйхмана, который «просто исполнял приказ». Высокопоставленный чиновник Третьего Рейха, ответственный за «окончательное решение еврейского вопроса», предстает доведенным до высшей степени возгонки карьеристом-приспособленцем, который даже не был особо индоктринирован нацизмом и сам к евреям был равнодушен, настолько он был одержим возможностью быть идеальным работником-винтиком и продвинуться по службе, невзирая на задачи, которые ему ставят[2].
  • «Белая гвардия» М.Булгакова — Сергей Тальберг, муж Елены Турбиной, человек с «двухэтажными» глазами, легко переходящий на службу каждой новой власти в Киеве (начал с того, что одним из первых перешел к большевикам и арестовал генерала Петрова, потом служил коллаборационистскому режиму Скоропадского, режиму Петлюры), но в итоге бежал за границу, где поспокойнее.
  • «Золотой телёнок» И. Ильфа и Е. Петрова — сотрудник «Геркулеса» Адольф Николаевич Бомзе. За обед успевает перетереть и поддержать кучу совершенно противоположных точек зрения, не теряя «неизменного выражения благородства на лице», причём не только сослуживцы, но и он сам считает себя человеком искренним и принципиальным.
« На пути от капитализма к коммунизму наш человек неколебимо стоял за советскую власть. Но на самом деле он просто стоял за власть, не отличая советскую власть от антисоветской »
— Феликс Кривин, сборник афоризмов «Наш человек на пути от капитализма к коммунизму»
  • «Париж на три часа» В.Пикуля — безумная авантюра государственного переворота опального генерала Мале внезапно удается: кучка заговорщиков без малейшего сопротивления подчинила себе столицу империи Наполеона Бонапарта Париж — именно благодаря всеобщему равнодушию чиновников, солдат и горожан, которые озабочены собственным выживанием. Правда, длится морок не больше суток — кучка вокруг Мале на деле как бы не менее конформна, будучи озабочена чисто материальной выгодой, и быстро разбредается, Мале арестовывают и казнят.
  • «Педагогическая поэма второго порядка» Евгения Лукина — завуч Клара Карловна то отбирала у учеников Толкина ради Пушкина, то (при власти ролевиков) Пушкина ради Толкина.
  • Песнь Льда и Пламени:
    • Сир Барристан Селми, верный гвардеец пяти королей.
    • Мейстер Пицель, успевший пережить трех королей на посту.
    • Мастер над шептунами Варис. Субверсия — привержен он не конкретно королевской власти, а государству в целом, так что в определенный момент покинул Вестерос и убил Пицеля и Кивана Ланнистера, чтобы довести ситуацию до ручки и посадить подготовленного им короля, который будет лучше Серсеи.
  • «Премудрый пескарь» Салтыкова-Щедрина — нарицательный образ маленького человека, который считает весь мир априори враждебным и неподвластным ему («кругом, в воде, всё большие рыбы плавают, а он всех меньше; всякая рыба его заглотать может, а он никого заглотать не может»), потому хоронится в своей норке и питается только по ночам. Прожить-то он прожил жизнь…но зря.
  • «Приключения Чиполлино» Д. Родари:
    • Сравнительно положительны «маленькие люди овощи» кум Тыква и кум Черника. Никто из них не пытается хоть как-то изменить очевидно несправедливый мир вокруг себя, а всячески подлаживаются под него. Тыква «копит вздохи»; много лет он собирал кирпичи, чтобы построить дом, но к старости их хватило лишь на домик размером с конуру, в котором он сам помещается только сидя. Черника живёт в каштановой скорлупке, богатств у него «одна половинка ножниц, старая бритва, иголка с ниткой и корочка сыра», да и те спокойно одалживает заглянувшим ворам (одним даёт побриться бритвой, другим — иголку с ниткой, починить одежду); да, воры были ещё беднее.
    • Отрицателен адвокат Горошек, беспринципный крючкотвор, готовый с опорой на якобы полученный в Саламанке (основанный в XIII в. университет с обязательным для Средневековья юрфаком) авторитет подтвердить абсолютное любое высказывание того, кто сильнее. Даже когда его собирались казнить, а Чиполлино с друзьями его спасли прямо с виселицы — всё равно предал их в пользу принца Лимона. В итоге бежал за границу.
  • «Черная напасть» Ивлина Во — таких более чем хватает. Наиболее характерен владелец универсального магазина и кафе-бара «Амурат» Юкумян, который даже на пороге вторжения в столицу обстряпывает делишки по бегству из обреченного города, даже собственную жену бросает и связывает, чтобы освободить в лодке место для нажитого добра. Армия Сета внезапно одолела угрозу — он тут как тут, верный сторонник императора, прогресса и далее. Император мертв — отлично, наживаемся на том, что сдаем построенную тем железную дорогу на металлолом. Да и секретарь императора Сета Али здесь же — заверяет Сета в своей полной верности и тут же стремится сбежать с королевскими драгоценностями. Некоторые, как тот же Али, погибают от аналогичного предательства (Али якобы по ошибке застрелил часовой), а вот Юкумян, хотя и был на волосок от смерти, изворачиваться мастак и так и не тонет.
« Что ты со мною всякий раз

Согласен, лестно мне, не скрою.
Но чтобы двое было нас,
Хоть иногда поспорь со мною.

»
— Робер Понс де Верден, "Соглашателю"
« Когда бы испортил воздух император,

"Я ощущаю розы аромат", —
Сказал бы Жоффруа, благой сенатор
И с ним бы согласился весь сенат.

»
— Понс Дени Экушар-Лебрен в адрес Наполеона I и его сената
« Банальной и продажной лире

Всегда отрадны силы тьмы.
И утвердись чума в сем мире,
Лебрен бы стал певцом чумы

»
— Теодор Дезорг, "На Экушар-Лебрена"
« Мы немцы, мы чтим тишину и закон.

Здоров и глубок наш растительный сон.
Проснёмся — и жажда уж просит стакана.
Мы жаждем, но только не крови тирана.

Как липа и дуб, мы верны и горды.
Мы тем и горды, что дубово-тверды.
В стране дубов и лип едва ли
Потомков Брута вы встречали.

»
— Генрих Гейне, отрывок из "Успокоение"
« Мы немецкую свободу

Не оставим босоножкой.
Мы дадим ей в непогоду
И чулочки и сапожки.

На головку ей наденем
Шапку мягкую из плюша,
Чтобы вечером осенним
Не могло продуть ей уши.

Мы снабдим её закуской.
Пусть живёт в покое праздном.
Если только бес французский
Не смутит ее соблазном.

Пусть не будет в ней нахальства,
Пусть её научат быстро
Чтить высокое начальство
И персону бургомистра!

»
— Генрих Гейне, "Большие обещания"
« И не веря ни сердцу, ни разуму,

Для надежности спрятав глаза,
Сколько раз мы молчали по-разному,
Но не против, конечно, а за!
Где теперь крикуны и печальники?
Отшумели и сгинули смолоду…
А молчальники вышли в начальники,
Потому что молчание — золото.

<...>

Вот так просто попасть в богачи,
Вот так просто попасть в первачи,
Вот так просто попасть в — палачи:
Промолчи, промолчи, промолчи!..

»
— Александр Галич, "Старательский вальсок"

Театр

  • «Василиса Мелентьева» А. Островского — Колычев, пример приспособленца. Служил князю Воротынскому — спокойно перешёл на службу царю Ивану Грозному и пальцем не пошевелил помочь впавшему в опалу былому хозяину. Его любила царица — спокойно посодействовал также влюблённой в него Василисе Мелентьева отравить её (причем сперва звал себя её рабом, потом, шантажируя её замыслом, возомнил себя её господином, но занемог и воспользоваться вовремя не смог). Потом, когда влюблённость Василисы в Колычева вскрылась, сам вызвался царю заколоть неверную жену — и взамен царь велел Малюте убить Колычева: мол, слуга хороший, да бабы на тебя вешаются, нехорошо.
«

Я не волен! Иду, куда прикажут, Кому велят, тому служу. Я молод — Ослушаться не смею я. На плечах Головушка одна, и та царёва.

»

Кино

  • «Большое приключение» — таким выглядит Игорь («Я — как все»), но в итоге, устав от грызни за лидерство в группе, послал подальше всех и решил делать то, что хочет сам.
  • «Бриллиантовая рука» — управдом Варвара Сергеевна Плющ. Сперва ругается на решившего выгулять собаку соседа, потом ради лекции «Собака — друг человека» картинно обнимает ее. Затем ругается на «собутыльника пьяницы и дебошира Горбункова С. С.», затем, после того, как «собутыльник» показывает корочки сотрудника компетентных органов, мгновенно умолкает и послушно сворачивает порицание Горбункова.
  • «Гараж» — Карпухин. «Я — из большинства!»
  • «Единожды солгав…» — молодой прогрессивный художник Александр Крюков после участия в запрещённой «Бульдозерной» выставки и ее разгрома становится образцовым соцреалистом и вполне вписывается в систему госзаказа. Но настала Перестройка, а с ней и затык в творчестве, и кризис среднего возраста.
  • «Зелиг» — псевдодокументальный фильм про идеального конформиста-хамелеона Леонарда Зелига: в компании негров он становится негром и говорит на гетто-сленге, в компании врачей профессионально поддерживает беседу и т. д. Сумела Юдора Флетчер вытащить истинную личность Зелига на свет или то была очередная личина уже для нее — загадка.
  • «Разрушитель» — безымянный толстяк, готовый работать и на диктатора Кокто, и на террориста Феникса и на бывшего повстанца Френдли. Пикантный момент: согласно новеллизации, у этого индивида нет не только собственного мнения, но и шаров. Буквально.
  • «Убить дракона» — в сравнении с оригиналом выделяется Фридрихсен и его супруга. Дракон почти лишает его яиц — он благодарен за оказанную милость. Их сына уводят — а мать несмело гордится медалью за помощь Родине.

Телесериалы

  • «Да, господин министр!» — уже тридцать лет руководящий аппаратом министерства сэр Хамфри Эпплби. Впрочем, на самом деле субверсия — на словах он поддерживает все, а на деле с помощью аппаратных интриг очень часто режет не вписывающиеся в его картину мира идеи.
  • «Игра престолов» — Маргери Тирелл. Когда ее женихом был Джоффри, спокойно подделывалась под его нрав, поддерживала «крепкую руку» и пытки. Когда им стал Томмен, тут же переняла его увлечения.

Мультфильмы

  • «Робин Гуд» (1973) — Триггер и Нэтси, стервятники-охранники. Случай с верными служаками, исполняющими приказ. Верно служили принцу Джону и шерифу, но когда вернулся король Ричард и принца с шерифом отправили на каторгу — становятся их тюремщиками.

Мультсериалы

  • «Смешарики» — Ёжик, что наиболее ярко показано в сериях «Ода для комода» и «Великий Мимикрятор». Скромный и застенчивый «ботан», легко попадающий под влияние более активного и напористого собеседника (обычно это его лучший друг Крош). В первом упомянутом эпизоде он даже сравнивает себя с флюгером, который также «не имеет собственного мнения, а показывает туда, куда дует ветер». Что интересно, в финале обеих серий четко подразумевается, что быть сабжем не так уж и плохо.

Аниме и манга

  • Jaku-chara Tomozaki-kun — Юдзу Идзуми. Душа компании, веселая и общительная девушка — но малейшие разногласия внутри компании вводят ее в ступор, она не знает, кого поддержать, чтобы не обидеть никого, а своего мнения у нее нет.
  • Kai Byoui Ramune — многие мистические болезни происходят из подавления в себе истинных чувств и мыслей ради превратно понятого общественного мнения или блага близких.
    • Кото Касиваги не могла справляться с нагрузкой юной актрисы, но ради мамы, видевшей Кото звездой экрана (и заработавшей немало денег как ее агент) скрывала это и в итоге, даже начав плакать соусами, упорно продолжала на выданном Рамунэ лекарстве работать, пока не упала без сил. Тут уже матери пришлось пожертвовать всем богатством, лишь бы спасти дочку.
    • Сюн Аона, чудак-мастер на всякие поделки и мечтатель, из-за слишком приземленного отца, отговорившего его предаваться мечтам в ущерб учебе и «нормальному» увлечению в том числе якобы во благо больной мамы, начал страдать от вылетающего из головы попкорна. В итоге отцу пришлось принять инаковость сына.
    • С Такахару Отомо вышло необычно — он нарочно строил из себя середнячка, серую мышь, чтобы не мешать своему вечно отстающему другу Тацуе Бунго наконец хоть в новой школе почувствовать себя звездой. Вот только скрытые таланты проявились в виде отросших на пальцах перчиков чили — пришлось выходить из тени.
    • Сам помощник Рамунэ Куро с детства страдал от того, что вечно видит нечто необычное в воздухе, но из-за непонимания родных замкнулся в себе. Тогда после еды его начало рвать песком, Рамунэ случайно нашел его и хотел вылечить, но Куро ушел в секту, обещавшую исцеление (кто тот чудак в сандалиях и кто благообразный глава могущественного сообщества с кучей обрядов), и в итоге едва не умер, прежде чем Рамунэ выручил его.
  • Koe no Katachi — Мики Кавай. Косвенно участвовала в травле Сёко, но когда главный участник травли Сёя решил привлечь ее к ответственности, разрыдалась, что не хотела никому причинять зла и Сёя держал в страхе весь класс. Потом в средней школе как ни в чем ни бывало общалась с ним, убедив себя в своей невиновности, а когда тот отказался картинно каяться перед Сёко, снова заплакала да еще и ославила его перед новыми одноклассниками (за что была справедливо окрещена Наокой Уэно лицемеркой — мол, я, может, и сволочь, но ты-то всегда чистенькой хочешь остаться, что бы ни делала). Когда Сёя впал в кому, пожертвовав собой, чтобы спасти Сёко, попыталась снова переобуться в воздухе и сподвигнуть одноклассников помочь ей сплести журавликов — но те лишь высказали свое отвращение такой беспринципностью и саму подвергли остракизму, что какие-то зачатки хребта в ней зародило.
  • Konyaku Haki sareta Reijou wo Hirotta Ore ga, Ikenai Koto wo Oshiekomu — главная героиня Шарлотта Эванс. Добрая, трудолюбивая, покорная и терпеливая девушка воспитывалась в непрестанном труде в черном теле — или она занималась хозяйством, или готовилась к свадьбе по расчету, иного не дано, включая личное время. За счастье она почитала, когда сводная сестра Наталия подарила ей кусок пирога. Так что, когда давший приют Аллен оставил ее одну, предложив найти себе занятие до обеда, она считала щели в полу — ну не было у нее понимания, как жить и что делать для себя. Вот и пришла Аллену в голову идея научить ее всяким безнравственным, вредным и порочным вещам — начал с того, что накупил сладостей и дал ей (бедняжка сопротивляется — как можно есть сладкое вместо нормального обеда. Но после первого же куска прорывает на слезы — никто доселе не был так добр, милостив и щедр с ней)
  • Rikei ga Koi ni Ochita no de Shoumei shitemita — Канадэ Котоноха. И родители твердили ей «будь как все», и неудачная первая любовь, когда она случайно довела любимого до травмы, утвердили в ней комплекс, она искренне боялась, на что может быть способна, и все время держала себя в рамках милашки, придерживаться идей и образа жизни большинства. Правда, похищение и спасение из плена позволили ей наконец примириться с собой.

Визуальные романы

  • Maji de Watashi ni Koishinasai! — в средней школе Ямато Наоэ был нигилистом, который уже тогда воспринял уроки отца о необходимости социальной мимикрии чересчур близко к сердцу. Мол, главное — не выделяться зазря, наблюдать за людьми, подмечать и находить моменты для созданияя полезных связей, а в остальном лучше спокойно жить себе по течению, люди плохи, любви нет и далее по списку юного нигилиста. Так и в отношении травимой классом Мияко Сииной — он не участвовал и не мешал, мол, сама виновата, отстранилась от общества и не держит нос по ветру (такое отношение неявно поддерживал классрук — дети же, перебесятся, а если кого всерьез обижают, тот должен заявить об этом и никаких проблем. Кроме того, что «стукачество» пресекается превентивно, но то ему неведомо). Дальше в нем просыпается сочувствие к ней на почве общей любви к книгам Акутагавы и других классиков, они начинают общаться — но он все равно требует не разговаривать с ним в школе, чтобы самому не стать изгоем, и даже друзьям не говорит о ней. Когда его заразили «сиинозом» (якобы жуткая болячка от прикосновения к Мияко, передаваемая через прикосновение), он молча покинул класс (сам при этом думая, какой он слизняк). Однако, когда травители подстраивают гибель рыбок, за которыми Мияко долго ухаживала, а потом начинают на спор доводить ее до слез, упрекая, что она сама виновата, что погубила рыбок, что променяла ранее пропавшую кошку на рыбок, что вообще взялась ухаживать за ними, раз она заражает всех смертельным «сиинозом», что ей надо просто умереть и прекратить портить всем жизнь (да еще и скандировать «Умри-умри!»)…это становится даже для циника Ямато через край, он вступается открыто за Мияко, а уж когда речь заходит о друзьях, не боится драки с одноклассниками (благо на помощь верный Сёити Казама подоспел отметелить всех пятерых уродцев). Постепенно, помогая Мияко преодолеть травлю и социализироваться, Ямато и вытравил из себя по капле раба общественного мнения.
    • Когда учащийся с ним и Мияко Гакуто протестует против приема Мияко, в травле которой он немного участвовал за компанию, в их «семью», он тоже апеллирует к общественному мнению: что о них подумают, он девушку себе хочет? «Такой большой и сильный, а все боишься? Неужели тебе нужна девушка, которая ненавидит тебя за помощь слабым?» — насмешливо отвечает Ямато, дело доходит до драки, в которой ловкость и упрямство Ямато перебарывают силу Гакуто, и тот признает поражение.
    • Внутримировой пример — сказка о военачальнике Канате, которую сочинившая ее Коюки рассказывает Ямато на Танабату в руте Маю. Лорд приказал ему разделаться с разбойниками — проделал долгий путь, но перебил всех. Приказали ему жениться — женился, пусть даже избранная даймё женщина была страшна как смертный грех. Узнал Каната о нечистых делах хозяина, а тот приказал ему взять их на себя и совершить за это харакири — совершил (но хозяину все равно не помогло, позже все вскрылось). И даже когда судья загробного мира прямо сказал Канате, что тот был лишь игрушкой в руках глупого даймё, тот отправился в ад с гордостью за свою преданность хозяину. Мораль в том, поясняет Коюки, что «безотказность приведет в могилу».

Реальная жизнь

« Отличительный признак хорошего образа мыслей есть невинность. Невинность же, со своей стороны, есть отчасти отсутствие всякого образа мыслей, отчасти же отсутствие того смысла, который дает возможность различить добро от зла. Любите отечество и читайте романы Поль де Кока – вот краткий и незамысловатый кодекс житейской мудрости, которым руководствуется современный благонамеренный человек »
— Непременно ироничный М.Е. Салтыков-Щедрин о конформизме для журнала «Современник»
« В душе толпы преобладает не стремление к свободе, а потребность подчинения; толпа так жаждет повиноваться, что инстинктивно покоряется тому, кто объявляет себя господином »
— Классик Г. Лебон, «Психология народов и масс»
  • «Клятва наиглубочайшей преданности» (Gelöbnis treuester Gefolgschaft) 88 немецких писателей и поэтов Адольфу Гитлеру, отпечатанная в ведущих немецких газетах 26 октября 1933 года:
« Мир, труд, честь и свобода — вот самые священные блага всякой нации и необходимое условие искреннего сосуществования народов. Осознание силы и вновь обретенного единства, наша искренняя воля безоговорочно служить внутреннему и внешнему мирному процессу, глубокая убежденность в наших задачах по восстановлению Рейха и наша решимость не делать ничего, что было бы несовместимо с нашей честью и честью Отечества, заставляют нас в этот серьезный час торжественно присягнуть вам, господин рейхсканцлер, в нашей самой преданной верности »
— Далее подписи 88 авторов. Что примечательно, ни одного из авторов первого ряда Германии того времени - Ремарка, Манна, Брехта, Фейхтвангера, Цвейга - там нет. На тормозах, ибо были среди подписавшихся и вполне идейные нацисты.
  • Себастьян Хафнер, «История одного немца» (автобиография):
« Мне кажется, не следует ставить в вину немцам то, что тогда, в феврале 1933 года, большинство поверило в поджог рейхстага коммунистами. Немцам может быть поставлено в вину то, в чем тогда проявилась их (наша) ужасающая коллективная слабость характера, а именно: они мигом решили, что все ясно и дело закрыто. У каждого из них отняли часть гарантированных конституцией личных свобод и гражданского достоинства только потому, что кто-то поджег рейхстаг, — и чуть ли не каждый воспринял это прямо-таки с овечьей покорностью, словно иного и быть не могло. Если коммунисты подожгли рейхстаг, значит, правительство правильно сделало, что крепко их прижало. На следующее утро я спорил об этом с несколькими своими коллегами-юристами в Верховном апелляционном суде Пруссии. Всех занимал вопрос о лице, совершившем преступное деяние, и многие сомневались в официальной версии. Но никто не находил ничего особенного в том, что теперь его телефонные разговоры будут прослушиваться, письма — вскрываться, а письменный стол может стать объектом обыска »
— С.Хафнер
« Третий рейх родился из предательства его врагов; из чувства слабости, беспомощности и отвращения, которое это предательство вызвало. Пятого марта 1933 года нацисты были еще в меньшинстве. Но если бы три недели спустя проводились новые выборы, нацисты наверняка набрали бы большинство голосов. Причиной тому — не только террор, не только бесконечные праздники (хотя немцы с великой радостью опьяняются патриотическими торжествами). Решающую роль сыграло то, что ярость и отвращение к собственным трусливым вождям-предателям в тот исторический момент оказались сильнее ярости и ненависти по отношению к настоящему врагу. В течение марта 1933 года в нацистскую парило вступали сотнями тысяч. Вступали те, кто до сих пор противостоял нацистам. Их называли «павшие в марте»[148]. К ним с недоверием и презрением относились сами нацисты. Сотнями тысяч переходили к нацистам прежде всего рабочие из социал-демократических и коммунистических организаций, они вступали в нацистские «ячейки на предприятиях» или в SA. Причины, по которым они это делали, разнообразны, зачастую то был целый клубок причин. Но как бы долго и тщательно мы его ни распутывали, не удалось бы найти одну-единственную, несомненную, четкую и рациональную причину. Этот процесс в каждом отдельном случае носил явные признаки нервного срыва. Самой простой и, если покопаться, почти у всех самой глубокой причиной был страх. Избивать, чтобы не быть избитым. Затем: мутное опьянение, опьянение единством, магнетизм массы. Далее, у многих было также отвращение и жажда мести по отношению к вождям и руководителям, бросившим своих партийцев на произвол судьбы и нацистов. И, наконец, странное типично немецкое рассуждение: «Все предсказания противников нацистов не сбылись. Они утверждали, что нацисты не победят, но они победили. Противники нацизма не правы. Значит, правы нацисты». К этому добавлялась (в основном у интеллектуалов) вера в то, что удастся изменить лицо нацистской партии и скорректировать ее деятельность, коль скоро сам ты в эту партию вступил. Разумеется, было и самое обыкновенное приспособленчество, примитивное карьерное шкурничество. У самых простых людей, примитивных, привыкших все воспринимать вместе с массой, переход в другой лагерь разыгрывался так, как он происходил в первобытные мифологические времена, когда побежденное племя с презрением отвергало не оправдавшего их надежд идола и выбирало своим патроном и покровителем бога победившего вражеского племени. Святой Маркс, в которого верили, которому верили, не помог. Святой Гитлер оказался сильнее. Разобьем образы святого Маркса над алтарями, поместим на их место святого Гитлера. Выучим новую молитву: во всем виноваты евреи, вместо прежней: во всем виноват капитализм. Глядишь, она и даст нам избавление… »
— С.Хафнер
« Я сочувствую всем, кто пострадал в деревне Милай, и прошу извинения у всех вьетнамцев за эту трагедию. За то, что сделали американские солдаты. Если вы спросите, почему я не защитил их, мне придется ответить, что я был лейтенантом и осознаю, что глупо выполнял приказ офицеров высшего командования »
— Раскаяние в 2009 младшего лейтенанта армии США Уильяма Келли, непосредственно отдавшего приказ о резне в деревне Сонгми в марте 1968 года и единственного осужденного за это
  • Рождественская речь-обращение к немцам Томаса Манна в эфире BBC, 24 декабря 1940 года:
« Можете вы сказать мне, как эти дела <военные преступления Третьего Рейха> согласуются с прекрасными старинными песнями, которые вы сейчас вновь поете вместе со своими детьми, сами наполненные ощущением вернувшегося детства, — или вы больше не поете их? Или вместо «Штилле Нахт, Хайлиге Нахт» вам приказали петь клятый гимн партии, эту мешанину из второразрядной передовицы и жестокого романса, возносящую безвестного неудачника до роли мистического героя? Я не сомневаюсь, что вы подчинитесь, ибо ваше повиновение бесконечно, и я не могу не сказать вам, что оно день ото дня становится все более непростительным.

Бесконечна и непростительна ваша вера — то есть ваше легковерие. Жалкий жулик истории и лжепобедитель уверил вас, что благодаря ему и вам брезжит новый мир, где будет покончено со всеми ценностями, делающими не только христианина — христианином, но и просто человека — человеком; мир без правды, свободы и прав. Он уверяет вас, что он — человек тысячелетий, пришел встать на место Христово и вытеснить учение Спасителя о человеческом братстве доктриной насилия, губящей тела и души. И вы как рабы его ущербного фанатизма продолжаете драться, подобно берсеркам, за этот чудовищный «Новый порядок», за мир, в котором почитание христианского праздника, праздника мира и любви, будет еще большими ложью и богохульством, чем — даже — сегодня.

Но более всего другого он принуждает вас поверить в то, что немецкому народу придет конец и вечная погибель, если он не будет в этой войне «победоносным», то есть не последует в огонь и воду за одержимым демоном до конца — того, который выглядит вовсе непохожим на победу. Он говорит так, чтобы убедить вас в неразрывной связи судеб, вашей и его, — а последняя и в самом деле будет окончательно решена, когда его превосходные планы провалятся, что можно с уверенностью предвидеть. Забвение будет самым щадящим уделом, который достанется его имени в этом более чем вероятном случае. Но вы?

»
— Томас Манн
« Нет у нас в заводе того, чтобы при жизни принести все цветы и доверчивые сердца, — слишком невозвратно искажено лицо народа, повреждены все центры, которыми он мог бы воспринимать истину. Есть, пожалуй, и новая, не знаю уж как определить, национальность, что ли, какую я вижу по своим товарищам-сочинителям. Вечером за чаем он и смел, и умен, и почти брат тебе, так что ты по доверчивости уж и обнять его готов, потому что душа-то просит отзывчивости и чистоты отношений, а утром он же тебе и скажет — вечер это вечер, старик, а теперь давай дело делать, не забывай, из чьей кормушки ешь.

Они почему-то уверены, что и кормит нас всех не дело нашего ума и рук, не народная милостыня своим юродивым, которые поют по перекресткам и предсказывают мор или процветание, а она все — власть предержащая. И уж почти убедили нас в этом.

»
— Письмо писателя В.Я.Курбатова 22 мая 1983 г., Псков, писателю В.П. Астафьеву

Примечания

  1. Автор — М. Жванецкий. Вместе с другими номерами А. Райкина вошёл в телефильм «Люди и манекены».
  2. На самом деле все было не так однозначно: Эйхман, быть может, и был карьеристом, но в ультраправом движении состоял с юности, в СС вступил незадолго до запрета организации австрийским фашистским правительством и после раскрытия был вынужден бежать от преследования в Германию, что, в общем-то, очевидно выдает в нем вполне идейного нациста.