Кровная месть

Материал из Викитропов
Перейти к навигации Перейти к поиску
« — Ну вот, — сказал Бак, — кровная вражда — это вот что: бывает, что один человек поссорится с другим и убьет его, а тогда брат этого убитого возьмет да и убьет первого, потом их братья поубивают друг друга, потом за них вступаются двоюродные братья, а когда всех перебьют, тогда и вражде конец. Только это долгая песня, времени проходит много. »
— М. Твен, «Приключения Гекльберри Финна»

Кровная месть (вендетта) — один из древнейших принципов человечества, восходящий ещё, возможно, к первобытно-общинному строю. Суть его в том, что если некая группировка А (связанная обычно кровными узами — род, клан, племя и т. д.) совершила нечто плохое по отношению к такой же группировке Б, то член Б обязан отомстить, совершив ровно то же самое по отношению к А. Обычно кровная месть связана с убийством (мол, вы нашего убили — так мы за это убьём одного из ваших!), но может трактоваться и шире (в особо извращённых случаях вплоть до: «Вы изнасиловали мою сестру — так я изнасилую вашу!»).

Поскольку, как справедливо заметил Марк Твен, кровная месть может кончиться только взаимным истреблением сторон, почти всегда существовали способы урегулирования конфликта без дальнейших смертей:

  • Выплата виры (вергельда) — стороны замиряются, уплатив друг другу заранее оговоренную сумму.
  • Выдача конкретного убийцы — в этом случае месть просто не начинается.
  • Выдача члена своего рода в рабство (или в усыновление). В этом случае потерянная жизнь компенсируется жизнью другого человека.
  • Изгнание виновника из рода. Род отрекается от убийцы — и, соответственно, мстить его братьям, сёстрам и прочим родичам нет причины. А его самого уже можно ловить и убивать. В частности, такой обычай существовал на Кавказе, и первые абреки были именно такими изгнанниками из своего рода (это потом так стали называть всех разбойников).
  • Примирение без выплат: «Мы прощаем вас — вы прощаете нас». Обычно практиковалось, когда действительно уже оба рода подошли к краю, и дальнейшее продолжение вражды чревато гибелью обоих групп. В частности, примерно так массово прекращалась месть во время операции «Чечевица», когда в 1944 году массово выселяли чеченцев и ингушей.
  • Всякого рода специфические обычаи. Например, на Кавказе (куда ж без него?) у ингушей кровник, вошедший в дом и взявшийся рукой за цепь, на которой подвешивали котёл над очагом, становился членом рода — и мстить ему было уже нельзя. Выглядит просто — но вы попробуйте это сделать в доме, где живут смертельно вас ненавидящие люди: успеете вы дойти до очага?

В произведениях обычай кровной мести связан, как правило, с всякого рода варварами и прочими культурами, у которых честь прежде разума.

Примеры

Литература

  • «Крёстный отец» М. Пьюзо — Вито Андолини едва не стал жертвой такого обычая в детстве: его отец ещё на Сицилии перешёл дорогу местному дону мафии — и дон, чтобы точно не осталось мстителей, приказал своим подручным истребить всех из рода Андолини. Уже в США, поднявшись и став доном Вито Корлеоне, он в один прекрасный день вернулся на Сицилию — и вернул должок за отца и мать.
    • Чуть позже сын Вито, Майкл Корлеоне, мстит обидчикам за отца, старшего брата и первую жену, которая погибла вообще случайно (убить хотели самого Майкла — под удар попала она).
  • «Оборотни космоса» А. и Л. Белаш (цикл «Война Кукол», подцикл «Капитан Удача») — главного героя, попавшего в руки космических пиратов из Чёрного Города Аламбука под видом диверсанта Раха Пятипалого[1], вожаки пиратских кланов приговаривают к «долгому вращению квадратной рамы» (с уточнением: «Долгое остроконечное вращение» — «И строго размеренное по числу желающих»). Причина — именно кровная месть: минимум двенадцать пиратских кланов всерьёз обижены на настоящего Раха за убитых родичей — и Папа Мусултын, местный «главарь всех главарей» из могущественного клана Окурков, держащих весь Аламбук, просто не может не удовлетворить требования других группировок, хотя и предпочёл бы оставить приёмного сына в живых и перевербовать. Впрочем, что именно понимается под «вращением рамы», герою узнать не удаётся — его опознают как не Раха.
  • «Планета белой расы» Александра Прозорова — русский олигарх Топорков для повышения спроса на места в поселениях на Венере, строительство которых затеяла его корпорация, бередит все болевые точки США и Западной Европы. В частности его агент, переодевшись немощным стариком, находит во Франции шайку местных неонацистов (уже достаточно разогретых предыдущими провокациями и реальными преступлениями мигрантов) и начинает жалиться. Дескать, враги сожгли родную хату, убили всю его семью — перестрелял бы этих понаехавших, да руки уже не те. После чего вручает парням 4 автомата M-16 с несколькими патронами и объясняет, что нужно делать и как потом не попасться. Нацики стреляют по толпе арабов, собравшихся у полицейского участка, куда доставили арестованного бандита. Толпа приходит в ярость, вместо нормального проведения следствия полиции приходится отпустить бандита, а он сам сразу же заявляет, чтт «зарэжэт дэсят нэвэных» за убитого стрелками брата. Комиссар полиции понимает, что этот действительно зарежет, но ничего не может сделать — презумпция невиновности не позволяет.
  • «Приключения Гекльберри Финна» М. Твена (см. эпиграф) — тянущаяся годами вендетта Шепедсонов и Гренджефордов, в которой участвуют даже подростки. Причём Бак Гренджефорд, рассказывающий своему новому другу Геку об этой вражде, сам уже не помнит, с чего она началась.
  • «Волкодав» — упоминается неоднократно (всё-таки действие происходит в мире, находящемся на уровне раннего Средневековья), но ярче всего показана в нескольких моментах:
    • Само начало цикла: веннский воин по кличке Волкодав мстит вождю сегванского племени Винитарию за свой уничтоженный род.
    • Сын Винитария Винитар помнит про обычаи — но всё никак не может отомстить Волкодаву. То ситуация неподходящая (как убить телохранителя своей невесты, если он до конца исполнял свой долг, был тяжело ранен и едва не помер в твоём же замке? не добивать же раненого!), то посторонние силы вмешиваются (когда именно ради решающего поединка Винитар привёз Волкодава на свой родной остров — и там оба были атакованы местными жителями-людоедами), то уже просто рука не поднимается (как убить того, кто твою же шкуру спасал — и кого спасал ты?).
    • Стихотворный эпиграф к 6 главе книги «Право на поединок»: «Когда восстанет род на род, за преступленье отомщая…» Всё стихотворение сводится как раз к рассуждению: да, если нет чести — страх перед отмщением прочистит разум и заставит воздержаться от преступлений. Однако новые убийства не воскресят мёртвых. Может, лучше вообще отказаться от мщения? Ну-ну: «…попробуй это докажи тому, чей сын уже не встанет! А те, кого оставил жить, тебя же вздёрнут на аркане…»
    • Во время Последней Войны горное племя итигулов оказалось разделено на две части, скатившиеся в бесконечную вражду. Ввиду отсутствия удобного поля для нормального сражения (единственная подходящая поляна считается священным местом) обе стороны просто устраивают друг другу набеги, в ходе которых не щадят ни детей, ни беременных женщин, и каждый день только увеличивает взаимную ненависть. В конечном счёте, когда оба племени всё же собирают воинов для последнего решительного боя на священном месте — внезапно прибегают гонцы: оказывается, что при землетрясении в одном племени рухнул свод пещеры, где располагалась их деревня, а в другом треснула скальная плита, и излившаяся лава уничтожила поселение (при обоих катастрофах люди успевают спастись, потеряно только всё имущество). Сначала оба племени готовятся к смертельному бою, где драться будут не только мужчины-воины, но и старики, женщины и дети — но в итоге оба племени с божьей помощью мирятся и начинают вместе жить на священной поляне, скрепив союз символическим браком (и счастливо найденный племянник-полукровка вождя одного племени, и новорождённая дочка вождя другого ещё слишком малы — но теперь оба народа стали через этот брак родичами, а родичей не убивают).
    • Кузнец Шаршава с невестой и названной сестрой приезжают в деревню сегванов, где сталкиваются с подозрительностью хозяев. В этот момент кузнец понимает, что нужно быть очень осторожными — в случае чего за них, ушедших из своих родов в добровольное изгнание, никто не станет мстить.
    • В той же деревне Шаршава видит большую разницу в традициях откупа: у веннов в случае чего убийца уходил в другой род, где старался по мере возможности заменить убитого; у сегванов же в другой род отдавали женщину, которая становилась не дочерью, а общей рабыней, над которой каждый мог изгаляться по всякому.
    • Там же год назад во время молодецкой забавы «стенка на стенку» с живущими по соседству вельхами один особо здоровый вельх своим пудовым кулачищем приложил сына старейшины по голове до инвалидности («одним ухом не слышит, и в пасмурную погоду головы с лавки поднять не может»). А старейшина на горячую голову вместо требования откупа для замирения сразу же решил учинить месть по полной программе: нанял отряд отмороженных головорезов с особо злобными собаками, чтобы натравить их на безоружных соседей.
  • О. Генри неоднократно обращался к этой теме:
    • «Квадратура круга» — семьи Фолуэл и Гаркнесс враждовали на протяжении сорока с лишним лет[2]. «Гаркнессов пристреливали через освещенные окна их домов, за плугом, во сне, по дороге с молитвенных собраний, на дуэли, в трезвом виде и наоборот, поодиночке и семейными группами, подготовленными к переходу в лучший мир и в нераскаянном состоянии. Ветви родословного древа Фолуэлов отсекались точно таким же образом, в полном согласии с традициями и обычаями их страны». В итоге из обеих семей в живых осталось ровно по одному человеку — и Кол Гаркнесс, решив, что «продолжение фамильной распри приняло бы уж чересчур личный характер», сбежал в Нью-Йорк. Сэм Фолуэл, узнав об этом, отправился за головой последнего из врагов — но, проведя лишь сутки в безумном для провинциала мире мегаполиса, отчаялся настолько, что, встретив Кола, обрадовался ему и пожал руку как лучшему другу.
    • «Формальная ошибка» — история о вендетте семей Дорков и Тэтемов. Вражда шла по правилам — и, в частности, было категорически запрещено убивать женщин и детей, а заодно нельзя было стрелять в мужчину на глазах его женщины. Но вот Бен Тэтем, скрывавшийся под чужим именем, увёл невесту Сэма Дорка и подло убил выстрелом в спину его брата Лестера — и Сэм и герой-рассказчик («Ему и в голову не пришло, что мне может прийти в голову бросить его одного на багряной дороге мести и правосудия») отправляются в погоню. Вплоть до финала: «Есть правило, что нельзя убивать мужчину в присутствии женщины. Но нигде, черт побери, не сказано, что нельзя убить женщину в присутствии мужчины!» Как оказалось, девушка коротко постриглась и ехала в мужском костюме — а Бен Тэтем в женском платье и с вуалью. В результате Сэм расстрелял убийцу своего брата на глазах у бывшей невесты.
  • «Мой прадедушка, герои и я» Д. Крюса — во вставной новелле кровная месть довела два черногорских семейства до почти полного взаимного истребления, так что даже отцы семейств вынуждены были начать договариваться о мировой. Тем не менее, во время переговоров звучит выстрел — но никто не признается, что ранен, и мир заключен. Только после этого Марко, слабый задумчивый сын предводителя Джурановичей, признается отцу, что ранен, но просит лишь скорее отвезти его к врачу, чтобы не возобновлять войну. Публика сперва смеется, как отец посадил сына на коня и ведет его под уздцы, но, узнав о поступке Марко, молча снимает шляпы.
  • «33 несчастья» Л.Сникета — как оказалось, Граф Олаф не просто так охотится за наследством сирот Бодлеров. Нет, он действительно тот еще негодяй, но в отношении именно Бодлеров причина есть — некогда родители Бодлеров убили его родителей в театре отравленными дротиками, и Олаф остался сиротой, поэтому он во взрослом возрасте стал одним из лидеров раскола могущественной организации Г.П.В., где состояли Бодлеры-старшие, и организовал поджог их дома.

Театр

  • «Ромео и Джульетта» В. Шекспира — вражда родов Монтекки и Капулетти, из которых происходят и Ромео, и Джульетта. Любовь осложнена ещё и тем, что сам Ромео приложил руку к кровопролитию — именно он убил Тибальда, двоюродного брата Джульетты.

Кино

  • «Вендетта по-корсикански» («Le grands moyens») — чёрная криминальная комедия. Когда во французской Ницце автоматная очередь обрывает жизнь полицейского офицера Джаффери, его отца и жены, мстить некому — из всего рода остался только последний мужчина, но он служит в полиции, и соблюдать обычаи предков ему невместно. Однако есть ещё тётушка Базилия 80 лет от роду — и она родилась на Корсике. И у неё есть две подруги… В общем, братья-бандиты из семьи Консегюд (которые тоже выступали в роли мстителей — убитый полицейский когда-то застрелил их отца при попытке к бегству) были не рады узнать, что им противостоят три старушки. И даже сдача на милость правосудия не спасает последнего выжившего: он получил всего 10 лет тюрьмы — а у Базилии есть правильно воспитанная десятилетняя внучка…
  • «Горец» («Хохаг»), 1992 г. — осетин Джиго узнаёт, что в живых из всего их рода остались только он сам и малолетний племянник Ахшар. Чтобы отомстить кровникам из рода Дударов, нужно, чтобы семья пережила зиму — и Джиго отправляется в русскую крепость Моздок менять сыр на зерно. По пути выясняется, что у абрека Джиго кровников как-то слишком много — и он, умирая после дуэли на кинжалах с одним из них, завещает Ахшару помириться с врагами и жить мирным землепашцем. Ахшар честно пытается выполнить наказ дяди — но из-за открытого финала неизвестно, смог ли он это сделать.
  • «Не бойся, я с тобой» — вся сюжетная линия, связанная с отношениями Рустама и Теймура. Несмотря на кровную вражду своих семейств, они оба считают месть диким и уже ненужным обычаем. Однако Теймур всё же пытается убить Рустама — потому что такое условие для свадьбы поставил ему отец его любимой девушки Фарзали-бек (которых громче всех кричит о своей прогрессивности и борьбе с отсталым, но ведь речь то идет о том, чтобы убрать двух неудобных ему людей разом). Когда из покушения ничего не выходит (циркач Рустам банально сильнее, ловчее и тренированнее), они объединяются против Фарзали-бека.
  • «Тени забытых предков» — именно вражда двух гуцульских родов поломала жизнь Ивану и Маричке: он вынужден был покинуть любимую — и после её случайной смерти так и не смог жить по-человечески.

Аниме и манга

  • Lolicon Saga — когда-то давно глава рода Минамото убил демона-людоеда. За это дочка убитого прокляла город, а демоны они до сих пор преследуют потомков рода Минамото. Но в итоге принцесса признала что исходного демоноборца она уже убила, Нономи из рода Минамото ей очень нравится и вообще, папа сам нарывался начав людей жрать. Так что месть за отца уже свершилась, дальше продолжать смысла нет. Правда, после этого месть продолжил уже внезапно очнувшийся папа, который попытался в гневе скушать дочку, но сам получил в лоб.

Видеоигры

  • Sid Meier’s Alpha Centauri — одним из вариантов отношения одной фракции к другой, является жажда мести. Подставив одну фракцию, чтобы другая ей мстила, можно обнаружить что они не желают угомониться даже если обе фракции признали себя слугами игрока. Можно поставить ИИ в моральную вилку «я должен отомстить этой редиске, но в его городе войска сюзерена, на сюзерена нападать нельзя». Но в итоге он потопчется-потопчется у границ, да и все равно нападет.

Музыка

  • «Кукрыниксы» — «Солдатская печаль». Солдат, вернувшийся с войны, обнаруживает, что его дом разрушен, а мать, отец и сестра были убиты. Тогда он вновь берётся за оружие и отправляется на территорию страны, с которой только что воевали — и там находит дом в похожей деревне, где живут мать, отец и дочка. «Я для вас такой же хочу судьбы: станете вы платой за гибель близких!»

Примечания

  1. У жителей планеты Ньяго пальцев на конечностях четыре — но Рах, как и главный герой, по происхождению землянин, хотя родился и вырос на Ньяго.
  2. Причём вражда началась всего лишь с застреленной охотничьей собаки.
Внешние ссылки
TV Tropes Feuding Families