Русские сказки

Материал из Викитропы
Перейти к: навигация, поиск
Иван Билибин, классический иллюстратор сказок.

Для начала напомним, что такое сказка. В отличие от мифов, былин, сказки изначально рассказывали, как вымысел, не рассчитывая, что в них поверят. Тем не менее, сказки могут содержать элементы, сходные с мифическими и легендарными, или даже унаследованными от мифов после того, как в них перестали верить.

Русские сказки до сих пор играют важную роль в нашей культуре, их персонажи — одни из самых узнаваемых образов в России. Атмосфера и антураж русских сказок сейчас воспринимается как нечто довольно уникальное и самобытное — отчасти из-за собственных культурных условий, отчасти из-за акцентов, которые расставляются в современной культуре (если же углубиться, можно найти много общего с фольклором других народов). В настоящее время популярно всего несколько сюжетов, в действительности же их гораздо больше, во многом они пересекаются, но встречаются и не менее яркие, чем общеизвестные.

В основном сказки были записаны в довольно позднее время, поэтому в них проявляется культура XVII-XIX веков, но у многих мотивов есть древние корни (которые, конечно, не осознавались сказителями).

Значимый собиратель русских сказок — Александр Афанасьев. Он записал более сотни сказок, впервые классифицировал их (разделив на волшебные, новеллистические, бытовые сатирические, сказки о животных), пробовал анализировать их (как и прочий русский фольклор), пусть по нынешним временам и устаревшими методами, но труд его велик.

Другой значимый деятель — Владимир Пропп, который анализировал сказки уже с более научным подходом. Его фундаментальные труды «Морфология волшебной сказки» и «Исторические корни волшебной сказки» — фактически азбука фольклористов. Конечно, тем, кто хочет изучать вопрос углублённо, надо читать больше, ознакомляться с другими точками зрения (а то может даже показаться, что «Пропп уже всё сказал»), но начать с этих двух работ — практически обязательно.

В XIX веке мотивы русских сказок использовались многими авторами течения романтизма (если в Германии Гриммы, Гофман и Гауф писали о тёмных лесах ведьм и гномов, а в Шотландии умы захватывал эпический бард Оссиан, то у нас с напевными народными мотивами сочиняют о Лукоморье, Снегурочке, Коньке-Горбунке и другом). В СССР выходит много хороших фильмов и мультфильмов на тему, в 40-х и 50-х годах — серьёзных, затем — всё с большим уклоном в весёлость. Сейчас тема в общем низведена до юмора, часто — низкопробного.

Персонажи и элементы[править]

Skazky.jpg
  • Иван Царевич — типичный главный герой. Отправляется в некий квест в далёкое Тридевятое Царство — спасать невесту, или мать, или добывать какую-то вещь для отца (молодильные яблоки). Имеет двух братьев (по некоторым вариантам, их зовут Василий и Дмитрий) — либо просто неудачников, либо подлецов, которые убивают его, когда он возвращается домой, присваивая его заслуги, но к счастью Ивану помогает волшебный помощник, встретившийся на пути (Серый Волк или другой) — приносит живую или мёртвую воду и воскрешает Ивана.
    Конечно, не надо видеть в сказке точное отражение исторических событий, но есть красивая версия, что прототипом Ивана Царевича был Иван Молодой, сын Ивана III (которого неофициально уже называли царём). Реальный Иван проявил отвагу в борьбе с татарами, после женился на Елене, дочери молдавского господаря (считай, Тридевятое Царство), наделённой красотой и умом, против Ивана плела интриги мачеха Софья Палеолог, от которой у него были сводные братья Василий и Дмитрий (что особенно убеждает!). Возможно, Ивана отравила мачеха, и он умер молодым, оставив в памяти народа яркий образ. Позже Софью и Дмитрия сажают в темницу, а на престол восходит Василий.
    Но да — не надо думать, что не было такой истории, и вдруг случились события, и стали рассказывать. Эпические сюжеты не берутся из ниоткуда, это вечные архетипы[1], но реальность может повлиять на них, если сама походит на эпические события. На самом деле в сюжетах об Иване проглядываются гораздо более древние корни, из языческих обрядов[2], и исторические события лишь закрепили имена и возможно некоторые детали.
  • Иван-дурак — более простонародный вариант героя, хотя его сюжеты во многом сходны. Но в отличие от Ивана Царевича, это герой-трикстер, который всё решает не силой, но хитростью (хотя им обоим помогают волшебные вещи и существа).
Баба-Яга Билибина.
  • Кащей Бессмертный — антагонист сказок, похититель царевны или владелец волшебных предметов, которые надо украсть, царь чужого царства, могущественный колдун, которого сложно убить. Сейчас чаще всего представляют, что его смерть как-то хитро запрятана (наиболее известный вариант — из «Царевны-лягушки»: смерть его — на конце иглы, игла — в яйце, яйцо — в утке, утка — в зайце, заяц — в сундуке, а сундук — в цепях на дубу). Однако в сказках могли быть и другие способы убить его — например, он мог погибнуть от копыт волшебного коня. Предполагается, что образ пошёл от мифического владыки царства мёртвых. Это не значит, что славянского Аида прямо так и звали — Кащей[3], имя скорее всего позднее, но сюжет преемственен. Один из прототипов фэнтезийного типажа лича. Аналогичный персонаж у южных славян — Баш-Челик.
  • Баба-Яга — ведьма, страшная старуха, живущая на краю леса в избушке на курьих ножках. Может играть в сказках разные роли. Дарительницы, которая даёт Ивану какую-то волшебную вещь, чтобы решить задачу, воительницы, которую Ивану надо победить, в сказках другого рода она — похитительница и поедательница детей и иногда — та, кому должна служить героиня «женской» сказки (ср. с Морозко). Иногда бывает сразу три бабы-яги, одна ужаснее другой. По сути это, предполагается, страж границы между нашим миром и потусторонним. Поэтому в Царство Кощеево можно пройти только через её дом, поев еды мёртвых и выпарившись в бане мёртвых, приобретя свойства обоих миров. Из реальности Бабе-Яге мог соответствовать умерший предок (гроб которого на самом деле и был избушкой) или шаман. Роль такого стража можно лучше рассмотреть, сравнив её с аналогичными персонажами других мифологий, из которых самая известная — пожалуй, германская богиня Хель, наполовину живая, наполовину мёртвая (ср. с костяной ногой).
  • Змей (иногда Горыныч) — ещё один вариант антагониста. Обитатель пещер, лесов, рек или морей. Похититель девушек, страж сокровищ, или моста в потусторонний мир, или наоборот, тот, кто пытается вырваться через этот мост. Обладает несколькими головами (как правило, 3, 6, 9 или 12, если змеев несколько — по нарастающей), может извергать огонь и летать. При чём, видимо, летать просто так, ибо «огненные крылья» упоминаются очень редко (у Афанасьева — один раз). И лап по идее, видимо, не должно быть, это же змей. Тем не менее, уже привычный образ змея, похожего на европейского дракона — всё-таки не новодел, появляется ещё в лубочных книжках.
  • Кот Баюн — способен заговаривать своими сказками, усыплять или исцелять, при этом может быть свиреп и опасен. Иногда живёт у Бабы-Яги. Парадоксален тем, что хоть это и один из самых известных сказочных персонажей, но не всякий в наше время вспомнит, из каких именно он сказок, или хотя бы в чём примерно суть сюжетов с ним. Вспомнят только авторские произведения, начиная с «Лукоморья». На самом деле встречается в женских сказках, где героиня служит Бабе Яге, как питомец, а также в некоторых вариантах сказки «Поди туда, не знаю куда», где кота надо доставить царю.
  • Путеводный камень — стоит на распутье, надписи на нём указывают герою, к чему приведёт та или иная дорога. Сейчас воспринимается, как специфичная деталь именно русских сказок. На самом же деле подобное встречалось и у других народов, и в рыцарских романах. Так, Дон Кихот, знаток жанра, ожидал увидеть подобный указатель на перекрёстках. Но в тех сказках, что популярны сейчас, встречается именно в русских.

С чем смешивают в авторском творчестве[править]

В фольклоре кроме сказок есть и другие области. В творчестве по мотивам нет нужды держаться только одной, и их с успехом смешивают.

  • Поверья, мифические существа: домовые, лешие, водяные, русалки, кикиморы и прочие. В старину (да и сейчас кое-где) в их существование реально верили, они были частью обычной жизни, и не было нужды рассказывать о них сказки. Хотя могли появиться и в сказках вместо типичных персонажей: леший — вместо Бабы-Яги, водяной — вместо Кащея, домовые — в сказках о животных (Жихарко вместо Петушка). С точки зрения же современного городского человека они предают объёмности и волшебности сказочному миру.
  • Былины. Воспевали легендарных героев-богатырей, их борьбу с чужеземцами, и повествовали не о царской, но о княжеской Киевской Руси (хотя былинный князь Владимир не более историчен, чем сказочный царь). Пересечение со сказками есть — мотив змееборчества, путеводные камни. В современных же сказках вполне могут встречаться богатыри, как особая категория героев, и их враги вроде Соловья-Разбойника (да и вообще, творчество по мотивам былин сейчас будет скорее сказкой).
  • Не хватает тут разве что «высшей мифологии», с Перуном, Велесом, Ярилой. Ибо они не так известны. Хотя иногда всё же встречаются.
  • Известные авторские сказки. Там, где фольклорные Алёнушка с Иванушкой и Емеля, там же — пушкинский Черномор, ершовский Конёк-Горбунок…

Наиболее известные сюжеты[править]

Волшебные сказки[править]

Известная картина Васнецова по известному сюжету.
  • Царевна-Лягушка. Сейчас это самая каноническая сказка о борьбе с Кащеем. Неоднократно экранизирована.
  • Иван-Царевич и Серый Волк. Помимо прочего, известный пример со злыми братьями Ивана.
  • Поди туда, не знаю куда. Здесь героем становится не Иван-Царевеч, но отважный царский слуга с разными вариантами имени (например, Андрей). Хорошо известен разошедшийся в народе на цитаты юмористический стихотворный вариант Леонида Филатова «Про Федота-стрельца, удалого молодца». Был и другой юмористический стихотворный вариант — в мультфильме, который так и назывался — «Поди туда, не знаю куда».
  • По Щучьему веленью — самый известный именной герой не-Иван — Емеля, символ русской лени и желания, чтобы всё как-то само сложилось.

Женские и детские волшебные сказки[править]

  • Сестрица Алёнушка и братец Иванушка — о братце, превращённом в козлёнка.
  • Гуси-лебеди — сестра спасает брата от Бабы-Яги.
  • Морозко — работящая девушка служит Деду Морозу и получает дары, а вот её ленивая сестра — тающую ледышку. Известен советский фильм, который и в некоторых странах Восточной Европы служит любимым новогодним или рождественским зрелищем.
  • Василиса Прекрасная (может, некоторые удивятся, но так могут звать не только сказочную царевну, но и обычную девушку) — сюжет в принципе тот же, что и в сказке о Морозко, но более мрачный, и служит девушка Бабе-Яге, и в дар получает огонь, который сжигает мачеху и сводных сестёр.
  • Снегурочка — о девушке, появившейся зимой и погибшей после прыжка через костёр. По мотивам есть пьеса Островского.
  • Сюжет о ребёнке (возможно и взррослом Иване-дураке), который перехитряет Бабу-Ягу, сказав, будто не умеет садиться на лопату…

Сказки о животных[править]

  • Петушок-Золотой Гребешок («Несёт меня Лиса…»). Есть вариант, где вместо Петушка — Жихарько или Жихарка (разновидность домового).
  • Лисичка-сестричка и Серый Волк. О Лисе, заставившей Волка удить рыбу на хвост.
  • Зимовье зверей. В честь сказки названа рок-группа.
  • Волк и семеро козлят.

Бытовые сказки[править]

  • Каша из топора. Тоже стала крылатым выражением.
  • Сюжеты о батраке, который обхитряет хозяина (кулака или попа), иногда даже имея дело с чертями. На этой основе Пушкин написал «Сказку о попе и его работнике Балде».

Цепочные сказки[править]

Простейшие сюжеты, основанные на повторении. Часто рассказываются маленьким детям, учащимся говорить. Возможно, древнейшие сказки. Их любят делать предметом поиска глубинного смысла, видя солярные и прочие символы. Кто знает, но иногда колобок — это просто колобок.

  • Колобок. Исторически — вид выпечки. В других странах могут быть аналоги с другой едой, в частности на западе хорошо известен вариант братьев Гримм — с пряничным человечком.
  • Репка.
  • Теремок.
  • Три медведя.
  • Также есть подвид — «докучные сказки», которые тянутся, пока рассказчик не достанет слушателя. Самый известный пример — Сказка про белого бычка.

Другие простые сказки[править]

  • Курочка-Ряба.
  • Пузырь, Соломинка и Лапоть.

Авторские произведения на тему[править]

Литература[править]

ИЗНАКУРНОЖ. Образец будущего сказочного юмора.
  • Александр Вельтман смешивал сказочные мотивы с историческими, поэтому сейчас его часто называют первым автором славянского фэнтези.
  • Пушкин написал несколько сказок, которые в России все знают с детства. При чём, в разных сказках была разная доля русских народных мотивов, иные могли напоминать и о литературе других стран. Наиболее «в чистом виде» создана «Сказка о попе и его работнике Балде», ну а «Руслан и Людмила» — это очень современная по тем временам романтическая поэма.
  • «Конька-Горбунка» Ершова некоторые считали работой Пушкина. На самом деле, скорее всего, Пушкин помог написать только первые две строки.
  • «Понедельник начинается в субботу» братьев Стругацких — юмористическое, в нынешней терминологии, «научное фэнтези» (а тогда — «Сказка для младших научных сотрудников»), о магическом институте, с мотивами из множества мифологий, в том числе с музеем ИЗНАКУРНОЖ со смотрительницей Наиной Киевной Горыныч, а также с Кащеем в виварии, а в сиквеле «Сказка о Тройке» — на лифте отправляются в Тьмускорпионь, с путеводным камнем в начале.
  • «Приключения Жихаря» Михаила Успенского — уже постсоветское юмористическое фэнтези, ещё из раннего, до того как это стало затёртым, и ещё с достаточно умным юмором.

Видеоигры[править]

  • Корейская Ragnarok Online известна наличием русских «монстров» — Кащея, Бабы-Яги, Змея Горыныча.

Примечания[править]

  1. См., например, эссе Толкина «О волшебной сказке».
  2. См. опять же «Исторические корни волшебной сказки» Проппа.
  3. Есть версия, что это прозвище от древнерусского «кощей» — «раб, пленник»: во многих сказках Кащей сидит на цепи до тех пор, пока какая-нибудь добрая душа по глупости не даст ему напиться, после чего колдун набирается сил, рвёт цепи и начинает злодействовать во всю мощь. Само же слово «кощей» употребляется, к примеру, в «Слове о полку Игореве» минимум дважды: князь Игорь, попав в плен к Кончаку, «садится в седло кощеево»; автор «Слова» говорит в адрес князя Всеволода, что если бы он помог Игорю, то половцев взяли бы в плен столько, что «была бы чага (рабыня) по ногате, а кощей — по резане» (ногата — это 1/20 гривны кун, а резана (она же куна) — и вовсе 1/50, гривна кун же — примерно 51 г серебра; в норме же здоровый раб из пленных в то время стоил где-то 5-6 гривен — и да, женщины, как более трудолюбивые и послушные, стоили дороже).