Навозные века

Материал из Викитропы
Перейти к: навигация, поиск
« Едет рыцарь на коне. Конь в дерьме, рыцарь в дерьме, на шлеме дерьмо, под латами дерьмо. Видит — замок в дерьме, а на балконе стоит принцесса — вся в дерьме, волосы в дерьме, платье в дерьме. Рыцарь подъезжает поближе и спрашивает:
 — О прекрасная леди! Простите, что беспокою, но где тут у вас туалет?
»
— Анекдот

История и человеческая жизнь в любые времена полны контрастов. Навозные века получаются, если по этой самой полоске контраста уйти в одном направлении.

Эпоха гладиаторских оргий гладиаторов и кровавых оргий, грязных вонючих храмовников, бешеных ландскнехтов-убийц-мародёров, прославляющих геноцид и разрушение цивилизаций колониальных работорговцев, сдавленного налогами безмозглого викторианского быдла или двух тоталитарных государств, то ли бывших союзниками, то ли воевавших друг с другом — всё это Навозные Века в разном историческом антураже.

Сэр Всеславур здесь или не водится, или он грязен, невежественен и жесток. Если сэр Всеславур здесь есть и он таков же, как и обычно, он либо изгой и выбивающийся из общего стиля не такой, как все, либо кормит червей. А больше всего на роль здешнего героя (с приставкой анти-) подходит сэр Дубадам.

Моррабаш здесь либо давно победил, либо не так уж сильно отличается от прочих.

Сеттинг носит явное сходство с определённой исторической эпохой, обычно и так весьма неприятной, здесь же — гротескно-отталкивающей, отвратительной и порою пугающей. Все известные пороки отображаемого временного отрезка здесь будут педалированы, все, какие ни есть, добродетели и светлые стороны упомянуты вскользь или злостно вымараны. К беспросветно-чёрному бытописанию здесь могут быть примешаны и такие художественные приёмы как: сатира, символизм, гротеск, конечно же модернизм с его сознательной мифологизацией действительности.

По духу и настрою произведения о навозных веках могут быть как подчёркнуто реалистичны, так и представлять из себя какой-нибудь авангардизм или процессуальное исскуство.

Откуда пошло или пять минут нудятины[править]

Из реального исторического опыта, в основном.

Во все эпохи полно разных проблем и прочего навоза. Последующие поколения, изучая газеты, медийное пространство и письменные свидетельства жителей XXI в., назовут нас бедными современниками дикой и жестокой эпохи. Наши представления о былых эпохах базируются в основном на сохранившихся документах, дошедших до нас громких слухах и широко известных байках. Но громче всего звучат истории о жестокостях и злоупотреблениях, дольше всего живут байки о расточительности и вопиющей глупости, а письменные свидетельства чаще всего служат орудием обличения и осуждения.

Как правильно заметили два известных исследователя, Мэри Бирд и Барбара Такман, говоря об эпохах Имперского Рима и Позднего Средневековья: «Конь так и не стал легатом» и «Ни один римский папа не выпустил буллу с целью одобрения какой-либо инициативы».

Кроме всего прочего, наше восприятие зависит от сложившейся в обществе и научных кругах мифологии[1], устоявшихся образов. Рассмотрим пример Средневековья (как самый вопиющий).

Учёные и хронисты той эпохи считали, что надо изучать и рассматривать, в первую очередь, жизнь элиты и аристократии. Среди них было распространено мнение, что именно жизнь наиболее высокоблагородных особ наиболее ярко и полно характеризует место и время, в которым им, этим особам, довелось жить. Рассказы тех хронистов были наполнены балами, клятвами, кодексами, благородными дуэлями и проч. Если кто-то и вспоминал о презренном быдле, то лишь для того чтобы рассказать о том, что благородный дон Х мудак, потому что его крепостные совсем нищие и забитые[2]. Но при этом преступления против «своих», таких же высокородных, воспринимались тогдашним обществом (историками в том числе) куда острее.

Но вот пришло Просвещение, ещё годный либерализм, Великая Французская Революция и т. д. и т. п. Учёные, движимые идеей, что именно жизнь народа отражает морду лицо эпохи, бросились изучать жизнь простого народа и нарыли кучу мерзостей. Такое серьёзное потрясение кардинально изменило полярность отношений к Средневековью.

Ничто вышесказанное конечно же не говорит о том, что жизнь средневекового человека (как и жизнь в любую другую эпоху) была наполнена радугой и пони.

Да, в былые эпохи уровень жизни был пониже, чем сейчас. Особенно в Европе, где изобретение капитализма определило доминирование политико-экономической системы этого региона над всем остальным миром, при том, что нагрузка этой самой системы на подавляющую часть европейского населения была выше, чем нагрузка других экономических систем на людей из других частей света.

Образование было ещё хуже чем в России XXI-го века, а суеверия и теистическая модель мира правили бал.

И тем не менее, в любое время у людей всё так же были идеалы и желание к ним стремиться. Были свои принципы и убеждения, а христианская доктрина, к примеру, учила не только лишь тому, как Крестовые Походы устраивать и людей на кострах сжигать.

Где встречается[править]

Комплексные франшизы[править]

Литература[править]

  • Педаль в пол — «Кому на Руси жить хорошо» Некрасова. Глава «Крестьянка» — педаль в асфальт до упора. Справедливости ради, это уже не средневековье, но жизнь русских крестьян XIX в. мало отличалась от того, что было во времена Ивана Грозного.
    • Только закрепощение усиливалось именно в «более просвещённое» время, в частности, при правителях, открыто постулировавших свою просвещённость (Пётр I, Екатерина II). Может быть, виноваты не Средние века (тем более, что даже эпоха Ивана Грозного — уже их излёт).
  • М. Твен, «Янки из Коннектикута при дворе Короля Артура» — представитель американского буржуазного общества попадает в Англию времён означенного короля и понятно, что там видит. Но пытается это вытягивать своим талантом и техническими навыками. Деконструкция романтизации средневековья вообще и книг Томаса Мэлори о Короле Артуре в частности: Мерлин оказывается шарлатаном, рыцари и прекрасные дамы — врунами (впрочем, иногда как дети искренне верящими даже в собственную ложь, отчего к ним возникает некое сочувствие).
  • Братья Стругацкие, «Трудно быть богом» — во все поля. Средневековье на отсталой планете показано глазами землянина-наблюдателя, знавшего ультрагуманное общество победившего космического коммунизма, и краски ещё пуще сгущены. «У всех как у людей, только у нас с выдумками. Где это видано — в двух сосудах мыться. В отхожем месте горшок какой-то придумали… Полотенце им каждый день чистое… А вот дон Рэба и вовсе никогда не моются. Сам слышал, их лакей рассказывал». «Румата натягивал нейлоновую майку. Мальчик смотрел на эту майку с неодобрением. Когда он надевал трусы, мальчик отвернул голову и сделал губами движение, будто оплевывал нечистого».
    • В экранизации Германа педаль уходит в асфальт. Сложно увидеть при чтении романа то, что подаётся в фильме. Всё-таки смесь Средневековья с Возрождением. В ленте же всё сущее, живое и неживое, просто плавает в фекальной массе. Зрители недоумевают — нахрена было из хорошей книги сделать такую тупую и гнусную муть?
    • В экранизации Фляйшмана градус неадеквата сильно ниже, но суть передана верно — в основном за счет работы оператора. Зато кич и бульварщина прёт из всех щелей — чего принципиально не было в оригинале.
  • A Song of Ice and Fire — здесь изображение несколько более будничное, поскольку все POV-персонажи — местные аборигены и другой жизни не знают. Тем не менее средневековой дикости и мерзости у недетского писателя Мартина предостаточно. Особенно в главах Арьи Старк, где всё происходящее подаётся глазами десятилетней девочки в лучших традициях «Иди и смотри».
  • «Ведьмака» не забудьте. Ко всем мерзостям навозных веков прибавляется ещё и фэнтезийный расизм в самых крайних своих проявлениях, уличные бандиты, концлагеря, рабство, монстры, проклятья, приближающийся конец света и реклама.
  • Впрочем, после трилогии Р. Скотта Бэккера «Князь пустоты» Мартин и Сапковский кажутся розовыми идеалистами, ибо там автор вытянул, наверное, всё самое худшее, что только было в человеческой истории.
  • «Черный отряд» Глена Кука. Навоз тут ещё и достаточно густо замешан на откровенной магической чернухе, из-за чего большая часть населения руководствуется принципом «умри ты сегодня, а я — завтра».
  • Галина Гончарова, фэнтези про врача-попаданца «Средневековая история» — всё это описано с юмором.
  • Алекс Вей, «Империя кровавого заката» — в наличии все признаки тропа. Разве что знать все же систематически моется, считая это признаком благородства.

Кино[править]

  • Комедии «Монти Пайтон и святой Грааль» и «Пришельцы» используют этот троп смеха ради, но, тем не менее, суть передана верно.
  • «Храброе сердце», напротив, трагично и пафосно.
  • Как и «Плоть и кровь» Пауля Верхувена.

Телесериалы[править]

Аниме и манга[править]

  • Ну и «Берсерк», ребята, «Берсерк».
  • Работа одного из ассистентов Миуры: «Замок Вольфсмунд». ГГ — долбанутый на всю голову чинуша-пограничник из Австрии эпохи Возрождения, развлекающийся пытками и убийствами. Сеттинг соответствует.

Компромисс[править]

Навозные века вас коробят? Хочется хорошо отмытого шампунем слона чего-то большого, светлого и чистого?
А Романтическое Средневековье кажется слишком «пряничным», нереалистичным?
У вас есть, есть выход! Вам сюда.

Примечания[править]

  1. В первую очередь мифологизации конечно подвержено общество. Но наивно думать, что общество высоколобых историков не имеет в своём багаже сложившихся архетипов и всегда сугубо непредвзято относится к источникам, новым исследованиям, чьим-то там выводам и аргументам.
  2. При этом даже самый настоящий геноцид представителей низшего сословия хронисты могли легко простить симпатичному им благородному дону, наиболее яркий пример — это Эдуард Чёрный Принц, «пример благородства» и «истинный рыцарь».