Навозные века

Материал из Викитропов
Перейти к навигации Перейти к поиску
« Едет рыцарь на коне. Конь в дерьме, рыцарь в дерьме, на шлеме дерьмо, под латами дерьмо. Видит — замок в дерьме, а на балконе стоит принцесса — вся в дерьме, волосы в дерьме, платье в дерьме. Рыцарь подъезжает поближе и спрашивает:
 — О прекрасная леди! Простите, что беспокою, но где тут у вас туалет?
»
— Анекдот

История и человеческая жизнь в любые времена полны контрастов. Навозные века получаются, если по этой самой полоске контраста уйти в одном направлении.

Эпоха гладиаторских оргий гладиаторов и кровавых оргий, грязных вонючих храмовников, бешеных ландскнехтов-убийц-мародёров, прославляющих геноцид и разрушение цивилизаций колониальных работорговцев, сдавленного налогами безмозглого викторианского быдла или двух тоталитарных государств, то ли бывших союзниками, то ли воевавших друг с другом — всё это Навозные Века в разном историческом антураже.

Cэр Всеславур здесь или не водится, или он грязен, невежественен и жесток. Если сэр Всеславур здесь есть и он таков же, как и обычно, он либо изгой и выбивающийся из общего стиля не такой, как все, либо кормит червей. А больше всего на роль здешнего героя (с приставкой анти-) подходит сэр Дубадам.

Моррабаш здесь либо давно победил, либо не так уж сильно отличается от прочих.

Сеттинг носит явное сходство с определённой исторической эпохой, обычно и так весьма неприятной, здесь же — гротескно-отталкивающей, отвратительной и порою пугающей. Все известные пороки отображаемого временного отрезка здесь будут педалированы, все, какие ни есть, добродетели и светлые стороны упомянуты вскользь или злостно вымараны. К беспросветно-чёрному бытописанию здесь могут быть примешаны и такие художественные приёмы как: сатира, символизм, гротеск, конечно же модернизм с его сознательной мифологизацией действительности.

По духу и настрою произведения о навозных веках могут быть как подчёркнуто реалистичны, так и представлять из себя какой-нибудь авангардизм или процессуальное исскуство.

Откуда пошло или пять минут нудятины[править]

Из реального исторического опыта, в основном.

Во все эпохи полно разных проблем и прочего навоза. Последующие поколения, изучая газеты, медийное пространство и письменные свидетельства жителей XXI в., назовут нас бедными современниками дикой и жестокой эпохи. Наши представления о былых эпохах базируются в основном на сохранившихся документах, дошедших до нас громких слухах и широко известных байках. Но громче всего звучат истории о жестокостях и злоупотреблениях, дольше всего живут байки о расточительности и вопиющей глупости, а письменные свидетельства чаще всего служат орудием обличения и осуждения.

Как правильно заметили два известных исследователя, Мэри Бирд и Барбара Такман, говоря об эпохах Римской Империи и позднего Средневековья: «Конь так и не стал легатом» и «Ни один римский папа не выпустил буллу с целью одобрения какой-либо инициативы».

Кроме всего прочего, наше восприятие зависит от сложившейся в обществе и научных кругах мифологии[1], устоявшихся образов. Рассмотрим пример Средневековья (как самый вопиющий).

Учёные и хронисты той эпохи считали, что надо изучать и рассматривать, в первую очередь, жизнь элиты и аристократии. Среди них было распространено мнение, что именно жизнь наиболее высокоблагородных особ наиболее ярко и полно характеризует место и время, в которым им, этим особам, довелось жить. Рассказы тех хронистов были наполнены балами, клятвами, кодексами, благородными дуэлями и проч. Если кто-то и вспоминал о презренном быдле, то лишь для того чтобы рассказать о том, что благородный дон Х мудак, потому что его крепостные совсем нищие и забитые[2]. Но при этом преступления против «своих», таких же высокородных, воспринимались тогдашним обществом (историками в том числе) куда острее.

Но вот пришло w:Просвещение, ещё годный либерализм, Великая Французская Революция и т. д. и т. п. Учёные, движимые идеей, что именно жизнь народа отражает морду лицо эпохи, бросились изучать жизнь простого народа и нарыли кучу мерзостей. Такое серьёзное потрясение кардинально изменило полярность отношений к Средневековью.

Ничто вышесказанное конечно же не говорит о том, что жизнь средневекового человека (как и жизнь в любую другую эпоху) была наполнена радугой и пони.

Да, в былые эпохи уровень жизни был пониже, чем сейчас. Особенно в Европе, где изобретение капитализма определило доминирование политико-экономической системы этого региона над всем остальным миром, при том, что нагрузка этой самой системы на подавляющую часть европейского населения была выше, чем нагрузка других экономических систем на людей из других частей света.

Образование было ещё хуже чем в России XXI-го века, а суеверия и теистическая модель мира правили бал.

И тем не менее, в любое время у людей всё так же были идеалы и желание к ним стремиться. Были свои принципы и убеждения, а христианская доктрина, к примеру, учила не только лишь тому, как Крестовые Походы устраивать и людей на кострах сжигать.

Компромисс[править]

Навозные века вас коробят? Хочется хорошо отмытого шампунем слона чего-то большого, светлого и чистого?
А Романтическое Средневековье кажется слишком «пряничным», нереалистичным?
У вас есть, есть выход! Вам сюда.

Примеры[править]

Литература[править]

  • «Князь Пустоты» Р. С. Бэккера — на фоне этих книг нижеупомянутые Мартин и Сапковский кажутся розовыми идеалистами, ибо там автор вытянул, наверное, всё самое худшее, что только было в человеческой истории.
  • «Империя кровавого заката» А. Вея — в наличии все признаки тропа. Разве что знать все же систематически моется, считая это признаком благородства.
  • «Песнь Льда и Пламени» — здесь изображение несколько более будничное, поскольку все POV-персонажи — местные аборигены и другой жизни не знают. Тем не менее средневековой дикости и мерзости у недетского писателя Мартина предостаточно. Особенно в главах Арьи Старк, где всё происходящее подаётся глазами десятилетней девочки в лучших традициях «Иди и смотри».
  • «Сага о ведьмаке» — ко всем мерзостям навозных веков прибавляется ещё и фэнтезийный расизм в самых крайних своих проявлениях, уличные бандиты, концлагеря, рабство, монстры, проклятья, приближающийся конец света и реклама.
  • «Средневековая история» Г. Гончаровой — фэнтези про врача-попаданца, там всё это описано с юмором.
  • «Трудно быть богом» — во все поля. Средневековье на отсталой планете показано глазами землянина-наблюдателя, знавшего ультрагуманное общество победившего космического коммунизма, и краски ещё пуще сгущены. «У всех как у людей, только у нас с выдумками. Где это видано — в двух сосудах мыться. В отхожем месте горшок какой-то придумали… Полотенце им каждый день чистое… А вот дон Рэба и вовсе никогда не моются. Сам слышал, их лакей рассказывал». «Румата натягивал нейлоновую майку. Мальчик смотрел на эту майку с неодобрением. Когда он надевал трусы, мальчик отвернул голову и сделал губами движение, будто оплевывал нечистого».
  • «Черный отряд» Г. Кука — навоз тут ещё и достаточно густо замешан на откровенной магической чернухе, из-за чего большая часть населения руководствуется принципом «умри ты сегодня, а я — завтра».
  • «Янки из Коннектикута при дворе Короля Артура» М. Твена — представитель американского буржуазного общества попадает в Англию времён означенного короля и понятно, что там видит. Но пытается это вытягивать своим талантом и техническими навыками. Деконструкция романтизации средневековья вообще и книг Томаса Мэлори о Короле Артуре в частности: Мерлин оказывается шарлатаном, рыцари и прекрасные дамы — врунами (впрочем, иногда как дети искренне верящими даже в собственную ложь, отчего к ним возникает некое сочувствие).

Кино[править]

  • «Викинг» — педаль пробивает загаженную мостовую и упорно стремится на дно выгребной ямы. Достаточно сказать, что декораторы на сьёмках использовали специальные разбрызгиватели грязи. Местные же бомжеподобные «волхвы»[3] вообще стали мемом.
  • «Монти Пайтон и святой Грааль»;
  • «Пришельцы» — смеха ради, но, тем не менее, суть передана верно.
  • «Трудно быть богом» (2013) — удила на себя до упора. Сложно увидеть при чтении повести то, что подаётся в фильме. Всё-таки у Стругацких была смесь Средневековья с Возрождением. В ленте же всё сущее, живое и неживое, просто плавает в фекальной массе. Зрители недоумевают: зачем было из хорошей книги сделать такую тупую и гнусную муть?
    • В предыдущей экранизации Фляйшмана градус странности сильно ниже, но суть передана верно — в основном за счет работы оператора. Зато китч и бульварщина прёт из всех щелей. чего принципиально не было в оригинале.
  • «Храброе сердце», напротив, трагично и пафосно.
  • «Чёрная смерть» — Европа эпохи бубонной чумы в фильме представлена чуть ли не постапокалипсисом, из-за чего обычная благополучная деревня воспринимается как нечто зловещее и не заслуживающее доверие. Что интересно, не только зрителем, но и самими персонажами.
  • «Время ведьм» — нечто вроде духовного наследника фильма выше, но с элементами хоррора. Опять же, всё, что не покрыто чумными бубонами, вымазано грязью.
  • «Плоть и кровь» — фильм про отряд ландскнехтов, обманутых нанимателем, и кучку аристократов. Положительных персонажей в фильме нет вообще, стилистика максимально мрачная, а для пущего эффекта вокруг ещё и бушует чума. Фильм интересен тем, что показывают не типичное средневековье, а Эпоху Возрождения. Всё же обычно её изображают намного более позитивно.
  • иногда стилистика применяется и в фильмах про более поздные эпохи. Например: «Парфюмер» или оригинальная трилогия «Пиратов Карибского Моря».

Телесериалы[править]

  • «Галавант» — как и все тропы о Средневековье (включая противоположный), пародируется с педалью в пол. Получается так грубо, что уже смешно, чего стоит песня влюблённой пары слуг, которые радуются, что «от обильной еды у их глистов родились глистята».
  • Испанский сериал «Чума» — идеальное воплощение стилистики, на фоне которой даже «Трудно быть богом» Германа кажется приятным фильмом. Создатели не просто всё мазали грязью, но в целом делали жителей средневековой Европы максимально грязными, неухоженными и отталкивающими, даже аристократов. Снят при это явно недёшево, само по себе качество декораций и костюмов на высоте.

Аниме и манга[править]

  • Berserk;
  • Junketsu no Maria — сюжет разворачивается во Франции времен столетней войны, население — такое быдло, что даже пыталось изнасиловать ангела. Приличные люди, впрочем, тоже встречаются.
  • Wolfsmund — работа одного из ассистентов Миуры, автора вышеупомянутого «Берсерка». ГГ — долбанутый на всю голову чинуша-пограничник из Австрии эпохи Возрождения, развлекающийся пытками и убийствами. Сеттинг соответствует.

Видеоигры[править]

  • Серия игр и флеш-анимаций о Ларри Гномогеддоне, в сочетании с «Так грубо, что уже смешно». Жесточайший стёб над всеми штампами фэнтези. Мудрый ментор-маг? Да пожалуйста — этот благообразный старичок с внешностью Гэндальфа будет избивать ученика посохом с кулаком на конце. Гномы и гномики? Да пожалуйста — сделаем их кровожадными отморозками, грабящими города. Крутой скакун? Нет, Ларри слишком мал ростом для езды на лошади. Он будет носиться верхом на трёхногой собачке.
  • A Plague Tale: Innocence — дело разворачивается во Франции, во время эпидемии Чёрной Смерти. Тут и «святая» Инквизиция, чьи агенты убивают людей, тут есть кучи трупов солдат и животных, мародёрства, и конечно же крысы, готовые сожрать любого, у кого нет источника света.
  • The Witcher — аналогично романам-первоисточникам.
  • иногда обыгрывается в серии Crusader Kings. Особенно когда речь идёт про медицину, но не только. Благородный рыцарь от скуки может сжечь деревню с мирными крестьянами и не понести никакого наказания. Хотите поиграть в хорошего парня и наказать его? Тогда вы станете даже для лояльных аристократов уродом, ставящим жизни убогой черни выше интересов настоящих людей. Сами крестьяне, кстати, тоже не ангелы и иногда творят всякое. Во время осад жители крепостей могут начать жрать кошек и крыс, во время эпидемий улицы наполняются трупами, а ваш вассал может устать от брака и бросить жену с обрыва. Никакой ответственности, естественно, не будет.
  • Mount & Blade — присутствует местами. Голод в деревнях, дичайшее засилье разбойников в лесах и зажравшаяся аристократия (попробуйте сказать какому-нибудь лорду о правах простых людей, а потом не удивляйтесь, что большинство аристократов откажется с вами даже разговаривать).

Примечания[править]

  1. В первую очередь мифологизации конечно подвержено общество. Но наивно думать, что общество высоколобых историков не имеет в своём багаже сложившихся архетипов и всегда сугубо непредвзято относится к источникам, новым исследованиям, чьим-то там выводам и аргументам.
  2. При этом даже самый настоящий геноцид представителей низшего сословия хронисты могли легко простить симпатичному им благородному дону, наиболее яркий пример — это Эдуард Чёрный Принц, «пример благородства» и «истинный рыцарь».
  3. Притом волхвы культа Перуна, являющегося покровителем воинов. В действительности это были отнюдь не юродивые, а вышедшие "на пенсию" дружинники.