Генри Лайон Олди

Материал из Викитропов
(перенаправлено с «Г. Л. Олди»)
Перейти к навигации Перейти к поиску
Oldie long.jpg

Генри Лайон Олди — общий творческий псевдоним двух писателей-фантастов из Харькова: Дмитрия Громова и Олега Ладыженского. Псевдоним образован от первых букв имён («Олег» + «Дима»), а инициалы «имён» — первые буквы фамилий. Первоначально соавторы везде подписывались просто как «Г. Л. Олди», но, будучи по настоянию издателя вынуждены расшифровать инициалы, от балды взяли первые попавшиеся английские имена, начинающиеся с подходящих букв.

Соавторы пишут в основном фэнтези (хотя и весьма своеобразное, не слишком укладывающееся в традиционные рамки), но регулярно «устраивают набеги» и на сопредельные направления фантастической литературы — от космической оперы (цикл «Ойкумена») до киберпанка («Бык из машины») и Реал Net («Золотарь»). Изрядную часть их творчества и вовсе крайне трудно отнести к определённому направлению[1].

Помимо написания своих книг, Олди известны ещё в качестве критиков, публицистов (в основном на окололитературную тему) и поэтов (Олег Ладыженский — неплохой и известный, пусть и в узких кругах, автор-исполнитель, за Дмитрием Громовым числится целая рок-опера на его стихи). Оба тесно связаны с театром: Ладыженский — профессиональный режиссёр (с отличием закончил Харьковский государственный институт культуры по этой специальности), Громов — актёр-любитель с десятком театральных ролей за плечами. Наконец, оба связаны и с боевыми искусствами, а точнее — с каратэ-до школы годзю-рю: Ладыженский — инструктор, чёрный пояс II дана, Громов — I дан; оба судьи мировой категории.

С 1990 года Г. Л. Олди работают в основном вдвоём, однако обществом друг друга не ограничиваются. Несколько произведений ими были написаны в соавторстве с А. Валентиновым и М. и С. Дяченко. Кроме того, у каждого из Олди есть и сольное творчество. В частности, у Д. Громова вышел сборник «Путь проклятых», а у О. Ладыженского — минимум один сборник стихов.

Произведения Г. Л. Олди[править]

«Мифический» цикл[править]

Условное обозначения для ряда произведений, объединённых общими законами мультивселенной. Суть их в следующем: изолированная группа людей формирует вокруг себя собственную мифологическую реальность, со своими метафизическими константами, мифическими существами, магией и божествами. Всё это добро именуется «Номосом» и его обитатели обычно даже не подозревают, что когда-то всё было по-другому — внутри Номоса изменяется не только реальность, но и прошлое. Разные Номосы могут существовать в пределах одной сравнительно небольшой местности, не пересекаясь, и населяющие их люди могут даже не подозревать о наличии соседей. Однако, жители одного Номоса всё же могут попасть в другой — обычно это боги и другие легендарные сущности, но изредка рождаются люди с даром, позволяющим им свободно пересекать границы Номосов (да и случайных попаденцев никто не отменял).

Если таких «иммигрантов» наберётся слишком много, то Номосы начнут срастаться, формируя «Космос» — общую вселенную. В процессе этого несовместимые и/или противоречащие друг другу элементы исчезнут, формируя единую и «стерильную» реальность. Таким образом, наш с вами мир — продукт слияния ряда древних Номосов, включая древнегреческий. Наиболее полно этот феномен раскрыт в романе «Нам здесь жить», под видом теории Олд-Шмуэля[2], к ней же примыкает гипотеза Семёнова-Зусера и Ковалевского, объясняющая «феномен адаптации», из-за которого человек-попаданец в чужой Номос первое время не видит его сверхъестественной составляющей.

Ахейский цикл[править]

Цикл, посвященный интерпретации греческих мифов в формате Антисказки: герои, боги, чудовища — всё одновременно знакомое, и в то же время — нечто совершенно непохожее на привычные нам образы. В космологическом плане цикл наиболее близок к стандартным «мифическим эпохам» — есть боги, активно вмешивающиеся в судьбы людей, есть герои-полубоги, страшные чудовища, жаждущие реванша титаны и так далее. Включает следующие произведения:

  • Роман «Герой должен быть один» — произведение, реконструирующее (а местами — деконструирующее) жизнеописание самого известного героя древней Греции. В частности, основное отличие от мифов состоит в том, что здесь «Геракл» — общий псевдоним близнецов Алкида и Ификла, ставших жертвой интриг олимпийцев и запертых в Тартаре титанов…
  • Дилогия «Одиссей, сын Лаэрта» — про жизнь и приключения царя Итаки, плававшего на войну под Троей и чудом вернувшегося обратно. Это произведение куда более философствующее, чем «Герой», а отличия от знакомых нам мифов ещё более разительные — например, знаменитое плавание домой прошло совершенно иначе, чем у Гомера.
  • Дилогия «Внук Персея» — приквел о юности Амфитриона, земного отца Геракла. Первая книга уделяет много внимания герою-полубогу Персею (деду Амфитриона и прадеду Геракла) и его войне с полубогом Дионисом, стремящимся занять место на Олимпе. Вторая полностью концентрируется на подвигах Амфитриона и его противостоянии с неуязвимым вождём телебоев Птерелаем.
  • Дилогия «Золотой лук» — ещё один приквел, посвященный жизни и злоключениям Гиппоноя, который станет более известным в качестве Беллерофонта.
  • Сюда же примыкает фанфик Валентинова «Диомед, сын Тидея» — действие происходит в той же вселенной, но его каноничность Олди никак не комментируют.

Чёрный Баламут[править]

Пересказ индийского эпоса «Махабхарата», но с сильно смещёнными акцентами — авторы деконструируют облик благородных (в первоисточнике) царевичей-Пандавов, не стесняясь изображать их в весьма неприглядном виде, а их противников Кауровов — ровно наоборот. Ключевой особенностью индийского Номоса является Тапас, он же Жар — крайне могущественная энергия, которая накапливается у живых существ, испытывающих страдания. Тапас наделяет своих владельцев способностью требовать исполнение желаний от богов, а также накладывать необоримые проклятия на любых неугодных, включая, опять же, богов. Насчитывает три книги, посвященных трём ключевым персонажам «Махабхараты» — кшатрию-регенту Гангее, мудрецу-брахману Дроне и сыну возничего (на самом деле, сыну бога Солнца) Карне. Кроме того, начало и конец каждого романа показаны от лица бога-громовержца Индры, пытающегося распутать причины происходящих событий. Название цикла — прямой перевод с санскрита имени Кришны Джанарданы.

Мессия очищает диск[править]

Роман о средневековом Китае, в котором существуют реинкарнация, обладающие невероятными способностями монахи-воины, маги-даосы, лисы-оборотни и другие привычные элементы «магического Утая». Завязкой сюжета служат участившиеся случаи безумия, вызванные «реинкарнацией» множества душ в людские тела, и разобраться в этом поручено судье Бао, также известному, как «Драконова Печать». Он же выступает одним из трёх основных POVов книги: двое других это лазутчик «Змеёныш» Цай, выясняющий, что там мутят монахи в своём Шаолине, и программист из России конца 90-х, в результате трагических событий оказавшийся в теле слабоумного прислужника Шаолиня.

Нам здесь жить[править]

Дилогия, написанная в соавторстве с Валентиновым. Описывает безымянный Город[3], который в результате т. н. «Большой Игрушечной войны» превратился в Номос, где работают ритуалы и заговоры из народного христианства, технику портят бесы, а по улицам разъезжают кентавры, представляющие собой смесь человека, лошади и мотоцикла. Вскоре всё больше таких Номосов начинает появляться в других уголках мира, что приводит к катастрофам, да и в Городе чем дальше, тем опаснее и мрачнее становится ситуация…

Ойкумена[править]

Научно-фантастический (с ударением на «фантастический») цикл, описывающий галактику, населённую одними людьми. Разумных инопланетян здесь нет, но и представители людского рода-племени значительно отличаются друг от друга. Здешнее человечество разделено на два политических блока, находящихся в напряжённых отношениях: энергетов, развивших в себе способность черпать энергию из собственного организма, и техноложцев, обычных людей, развивающих науку (и поставляющих на галактический рынок разномастных псиоников). Также имеются варварские миры, не сумевшие (или не успевшие) достигнуть уровня самостоятельной космической экспансии, и цивилизации, которых трудно отнести к определённому типу.

Несмотря на высокие технологии, «Ойкумена» во многом подобна мифологическому фэнтези: есть ряд изолированных друг от друга культур, подозрительно напоминающие культурные шаблоны цивилизаций Земли; есть аналог чудовищ — хищные флуктуации континуума, представляющие собой живые сгустки энергии, атакующие космические корабли; и есть герои-полубоги, борющиеся с монстрами — антисы, выходцы из рас энергетов, умеющие переходить в энергетическое состояние и в таком виде способные в одиночку одолеть целый флот. Причины таких странностей открыто не называются, но, судя по намёкам из второй трилогии, земные Номосы вместо того, чтобы слиться воедино, оказались разбросанными по галактике, и живущие в них цивилизации долгое время варились в собственном соку.

Кроме того, как бы в насмешку над космической оперой, каждая трилогия носит название музыкального жанра и старается передать его атрибуты.

Ойкумена. Космическая симфония[править]

Первая по хронологии и времени написании трилогия. Рассказывает о судьбе невропаста (то есть слабого псионика) Лючано Борготты, который из-за досадной ошибки был продан во временное рабство помпилианцу Гайю Октавиану Тумидусу, а потом оказывается втянутым в одну передрягу за другой. Раскрывает базовые основы сеттинга, хотя действие в основном происходит на планетах энергетов.

Urbi et Orbi, или Городу и Миру. Космическая сюита[править]

Трилогия, рассказывающая о жизни Регины ван Фрассен — пси-хирурга, то есть псионика, занимающегося исцелением разума. Здесь большая часть внимания уделена техноложцам (и в первую очередь — планете Ларгитас, самой развитой и лидирующей технологической цивилизации Ойкумены), и читателю детально демонстрируются непростые отношения этой части человечества с энергетами. Хронологически начинается за много лет до начала первой трилогии и заканчивается одновременно с ней, но читать желательно в порядке выхода книг, иначе есть риск многое не понять.

Дикари Ойкумены. Космический марш[править]

История про то, как народы Ойкумены обнаружили в дальнем участке космоса мир Астлантиду, в культурном плане эквивалентный империи ацтеков и по уровню развития соответствующий второй половине XX-го века. Основная тема трилогии — взаимодействие «белого человека» и «дикарей», а также — описание приключений молодого помпилианского офицера Марка Кая Тумидуса, открывшего Астлантиду.

Побег на рывок. Космическая серенада[4][править]

Трилогия, рассказывающая об удалом идальго с примитивной планеты Эскалона, его жизни в космическом сообществе и поисках своей потерянной возлюбленной. Также подробно описывает, к чему привело открытие коллантариев — более слабых коллективных антисов, — совершенное в конце «Космической симфонии».

Блудный сын, или Ойкумена двадцать лет спустя. Космическая фуга[править]

Заключительная трилогия, подводящая точку всем сюжетным линиям и дающая ответы на все вопросы. В центре сюжета находится мальчик, рождённый от кратковременного союза представительницы энергетов-брамайни и псионика техноложеского государства Ларгитаса. Всё бы ничего, да только ребёнок родился антисом — и не совсем «нормальным», отчего за ним начали охотиться собственные соотечественники, да и остальные державы не остались в стороне…

Прочие произведения[править]

Алюмен. Земная опера[править]

Трилогия, написанная совместно с Валентиновым. Посвящена противостоянию учёных и мистиков XIX-го века на фоне стремительно наступающего прогресса. Представляет собой тот ещё гремучий коктейль разномастных элементов и персонажей, начиная со стимпанка и тайных орденов тех самых масонов и иллюминатов, и заканчивая вампирами и призраками.

Бездна голодных глаз[править]

Один из ранних и наиболее известных авторских циклов. Состоит из девяти книг, посвященных неудавшемуся Апокалипсису и тому, как это отразилось на нашем мире и нескольких соседних. Характерной особенностью цикла являются многочисленные противоречия в канве (так как книги писались вразнобой) и нелинейная хронология, отчего неподготовленный читатель может неплохо так поломать мозг.

Богадельня[править]

Роман, рассказывающий об альтернативной версии Земли, где кроме обычных людей существует две особые «касты», приблизительно соответствующие описанию из платоновского «Государства»: суперсолдаты из числа военной аристократии и немощные телом мудрецы с провидческим даром. Персонажи выясняют, как же со всем этим связана древняя легенда о Вавилонской башне, а авторы дополнительно разбирают сакраментальный вопрос — стоит ли весь мир слезинки ребёнка?…

Бык из машины[править]

Произведение в стилистике киберпанка, пересказывающее (в общих чертах) миф о Тезее и Минотавре: есть полубог Тезей, расследующий чудовищные убийства во мрачном городе-лабиринте; есть Ариадна, которая, сама того не зная, поможет ему отыскать нужную нить к разгадке тайны; да и полицейский следователь Икар не собирается сидеть сложа руки…

Где отец твой, Адам?[править]

Роман о мире, где были изобретены приборы, наделяющие людей способностью читать чувства и мысли окружающих, за исключением «сейфов» — тех, кто совершенно глух к ментальному воздействию и которых невозможно прочесть при помощи подобных устройств. Глазами одного такого «сейфа» читателю демонстрируется, как общество подстраивается под новые реалии.

Золотарь, или Просите, и дано будет…[править]

Формально это не роман, а большая повесть, посвященная Мировой Сети и связанным с ней проблемам. Сюжет достаточно нетривиален: угрозы из споров на форумах и в чатах стали периодически сбываться в реальности, благодаря случайным людям. Расследовать это берётся фирма с весьма говорящим названием «Авгикон», завербовавшая редактора с не менее говорящей фамилией «Золотаренко» под позывным «Золотарь»…

Кабирский цикл[править]

Трилогия, рассказывающая о параллельном мире, где в результате определённых событий холодное оружие обрело разум и душу. Сюжетно три книги с друг другом почти не связаны, но действие происходит в одном сеттинге, в разные его эпохи:

  • «Путь меча» — первый по времени написания роман, описывающий рассвет эпохи разумного оружия и его культуры, соответствующее нашему Средневековью. Довольно лёгкое приключенческое произведение, но при этом рассматривающее проблему «этики оружия», а также «войны по правилам и без правил».
  • «Дайте им умереть» — действие переносится на много веков в будущее, когда в Кабире наступил свой XX век. Эпоха разумных клинков давно закончилась, отойдя в раздел старых сказок, миром правят высокие технологии, но сверхъестественные элементы ещё сохранились и не планируют умирать тихо и мирно. Этот роман гораздо мрачнее и «тяжелее» предыдущего, и даже концовку можно назвать счастливой лишь с ощутимой натяжкой.
  • «Я возьму сам» — последний по написанию и первый по хронологии роман, рассказывающий об арабском воине-поэте Аль-Мутанабби[5], который переместился из нашего мира в Кабир и завоевал его… Или нет? В общем, существуют самые разные версии насчёт того, что же произошло на самом деле. В книге также появляется межмировой Город, дебютировавший в «Бездне голодных глаз», что связывает её и кабирскую трилогию в единую мультивселенную.

Крепость души моей[править]

Роман-антология, включающий три большие повести, написанных в соавторстве с Валентиновым. Произведение основано на библейский историях, сравнивая ветхозаветную мораль и систему ценностей с современным миром — в частности, первая повесть отсылает на историю Иакова и Иова, третья — к Содому и Гоморре, а вторая — своего рода «калейдоскоп», в котором не последнее место занимают Ковчег Завета и работа Небесной Канцелярии.

Карп и дракон (Чистая земля)[править]

Цикл повестей об альтернативной Японии периода Сэнгоку. Милостью Будды Амиды терзавшая войну страна завершилась, так как убитый мгновенно перевоплощался в теле своего убийцы. Даймё пришлось полностью сосредоточится на подковёрных интригах, самураям — перейти на деревянные мечи и плети, а для расследования происшествий, связанных с даром (или проклятием?) Будды была создана особая служба Карпа-и-Дракона…[6]

Маг в законе[править]

Ещё одна альтернативно-историческая дилогия, в которой маги существуют и к ним относятся, как… нет, не как к высшим существам или дьявольским отродьям — а как к преступникам и стараются отправить в тюрьму или на каторгу. Произведение как раз посвящено судьбе одного такого «мага в законе», отправленного властями Российской империи на поселение в глушь.

Нопэрапон, или По образу и подобию[править]

Этот роман включает в себя две сюжетные линии: первая происходит в современном (на момент написания) Харькове, вторая — в Японии, несколькими веками ранее. Протагонистами первой линии являются сами Ладыжеский с Громовым, а вторая — романом, над которым они работают[7]. Сквозной темой книги выступают боевые искусства, мир театра и отношения учителя и ученика.

Нюансеры[править]

Действие романа происходит в конце XIX-го века — в безымянный город[8] прибыл актёр-любитель и известный промышленник Константин Алексеев, которому ни с того ни с сего завещала квартиру ныне почившая гадалка, а за день до его приезда произошло дерзкое ограбление банка, где преступника так и не удалось поймать…

Орден Святого Бестселлера, или Выйти в тираж[править]

Этот роман примечателен двумя деталями: во-первых, в нём Олди, не скупясь на выражения, проехались асфальтовым катком по всем элементам писательской и издательской кухни, не исключая конвенты, конъюнктуру и МТА. Во-вторых, в нём присутствует своего рода аналог вышеописанной теории Олд-Шмуэля — в мире произведения книги популярных авторов склонны «оживать», сперва во снах, а затем — в реальности, если не принять меры. Интересно, что некоторые моменты из романа-фэнтези, который пишет главный герой, потом были использованы в цикле «Чистая фэнтези».

Пасынки восьмой заповеди[править]

То ли повесть, то ли роман, рассказывающий о том, как в Польше XVI века вор-карманник продал душу дьяволу, чтобы спасти свою возлюбленную от чумы. Когда пришел черёд расплаты, данная возлюбленная решилась украсть душу любимого у сатаны — благо, она не обычная воровка, а похитительница мыслей и намерений…

Песни Петера Сьлядека[править]

Сборник рассказов, объединённых общим героем — бродячим бардом Петером Сьлядеком, путешествующим по слегка альтернативной Европе времён эпохи Ренессанса. Фабула всех новелл (кроме последней) одинакова — Петер невольно оказывается в роли исповедника, которому встречные-поперечные рассказывают истории и тайны, от которых певец (а возможно, что и читатель) неизменно выпадает в осадок. Сами «байки» сильно различаются по духу и настроению — одни вызывают улыбку, другие — меланхолию и размышления о высоких материях, а третьи вообще тянут на хоррор.

Пентакль[править]

Ещё одна антология, написанная в соавторстве с супругами Дяченко и Валентиновым. Состоит из тридцати рассказов, разделённых на шесть «пентаклей» — как и в предыдущем случае, новеллы очень различаются по настрою и направленности, от комедийных до мрачных и жутких. Изобилует отсылками и аллюзиями, в первую очередь на творчество Гоголя.

Рубеж[править]

Дилогия, написанная в соавторстве с Дяченко и Андреем Валентиновым. Местный сеттинг интересен тем, что основан на каббалистическом концепте, согласно которому параллельные миры — части единой вселенной, разделённые ангелами-малахами, которые уничтожают те миры, где не осталось ни единого праведника. По сюжету же князь-чародей Сагор даёт наёмнику-приключенцу Рио задание — отыскать определённого ребёнка, находящегося в параллельном мире, похожим собой клюквенную Украину времён императрицы Екатерины…

Сильные[править]

Дилогия по мотивам якутского эпоса «Нюргун Боотур Стремительный». На первый взгляд, во всём подобна «Ахейскому циклу» или «Чёрному Баламуту», пересказывая события известных мифов в авторской интерпретации — но при этом в тексте регулярно мелькают до странного высокие и знакомые технологии, а персонажи часто цитируют отрывки из козыревской теории времени. Вдобавок, Олди оставили многие вопросы о местном мироустройстве без ответа, заставляя читателей самостоятельно искать истину.

Свет мой, зеркальце[править]

Жил да был писатель ужасов — человек умный и начитанный, но при этом циничный, мизантропичный и желчный. И решил он как-то в шутку обратиться к собственному отражению известной фразой «Свет мой, зеркальце, скажи…» — а оно вдруг взяло и ответило! И с этой минуты жизнь писателя стала медленно, но верно превращаться в кошмар…

Тирмен[править]

Ещё одна работа, написанная в соавторстве с Андреем Валентиновым. Роман посвящен т. н. «Тирменам» — рыцарям Великой Дамы, которые убивают тех, чьё время пришло, в соответствии с неким великим планом. Это произведение примечательно тем, что Олди едва ли не единственный раз за всю карьеру пришлось давать развёрнутое объяснение концовки — очень уж многие читатели её не поняли.

Циклоп[править]

Дилогия в жанре тёмного фэнтези, повествующая о медленном, но неумолимом превращении магии из «тайн мироздания лишь для избранных» в обыкновенную науку. Примечательно, что основные персонажи до этого дебютировали в отдельных рассказах — «Сын Чёрной Вдовы», «Принц тварей», «Скороход его величества» и «Смех Дракона».

Чистая фэнтези[править]

Также известна как «Реттийский цикл» — по названию королевства Реттия, где происходит действие большинства произведений. Довольно пародийный цикл, посвященный утрированно-пародийному фэнтезийному миру. Произведения независимы друг от друга сюжетно, но связаны общими героями, и более поздних книгах есть отсылки к событиям тех, что написаны ранее. В цикл входят следующие произведения:

  • «Рассказы очевидцев, или Архивы Надзора Семерых» — сборник независимых друг от друга рассказов, знакомящий читателя с местным миром и его ключевыми персонажами.
  • «Шмагия» — как подчеркивается в аннотации к роману, это не стёбное, а (почти) серьёзное произведение, а «шмагия», она же «синдром ложной маны» или «слом» — врождённое, опасное и практические неизлечимое заболевание. Тем не менее, есть те, кто уверен в обратном, и о попытках таких личностей раскрыть секрет «шмагии» в основном и посвящена книга.
  • «Приют героев» — однажды ночью целая команда приключенцев исчезла из гостиницы, предположительно, из-за козней недругов. Расследовать это происшествие поручено представителям сразу двух конкурирующих спецслужб — и одного этого уже более чем достаточно, чтобы сильно осложнить дело, так ещё и родственники пропавших намерены присоединиться к расследованию…
  • «Три повести о чудесах» — собственно, три сравнительно небольшие повести. Как и «Архивы», не связаны с друг другом в сюжетном плане, и их можно легко читать по отдельности.
  • «Гарпия» — случилось страшное: любимый поэт короля умирает от терзающей его душевной болезни, и вылечить её не в силах лучшие маги-медикусы. Теперь вся надежда остаётся на гарпий — легендарных людей-птиц, живущих в резервации. Но смогут ли они сделать то, чего не смогли лучшие умы человечества?…

Чёрный ход[править]

Альтернативно-историческое произведение в направлении «Вестерн». Примечательно, как это часто бывает у Олди, своим сеттингом: небритые ковбои, жадные промышленники, китайские иммигранты и индейцы на месте, но среди первых есть те, кто вместо пуль стреляет неудачами, вторые манипулируют вероятностью в свою пользу, а третьи и четвёртые торгуют мелкими чудесами. Также этот роман полон отсылок на предыдущие авторские работы.

Шутиха[править]

Фантасмагорический роман о странной организации «Шутиха», которая предоставляет всем желающим персональных шутов и скоморохов — не стесняющихся топтаться на самых больных местах нанимателей и иронизировать над их пороками. Примечательно, что повествование ведётся от первого лица Третьих Лиц (то есть самих Олди) и богато информацией о шутовстве как явлении и его истории.

Шерлок Холмс против марсиан[править]

Своего рода сиквел «Ордена Святого Бестселлера», в том же сеттинге и с теми же персонажами, но история всё же отдельная. На этот раз в центре внимания находится устройство, способное «оживлять» книги, перенося пользователя в полноценную виртуальную реальность, в которой воплотились его любимые сюжеты и герои. Всё бы ничего, да только народ начал вовсю устраивать безумные кроссоверы, что часто приводит к не менее безумным багам и зависанию. И теперь, когда жертвой очумелых ручек стала «Война миров», помочь исправить положение способен лишь величайший сыщик в истории литературы…

Общие тропы и штампы[править]

  • Анахронизм/Анакосмизм — периодически встречается, обычно ради шутки или для большего погружения читателя в историю.
  • Бонус для гениев и Бонус для фанатов — Олди отваливают их щедрым ковшом, отчего некоторые их книги могут быть сложны без прочтения «дополнительных материалов»: например, дилогия «Сильные» заиграет совсем другими красками для тех, кто ознакомился с оригинальным якутским эпосом… и теорией времени Козырева.
  • Бог во плоти — собственно, боги в произведениях на основе мифов. Часто (но не всегда) подвержены тем же страстям и порокам, что и люди, невзирая на бессмертие и могущество.
  • Вывих мозга — попадается регулярно. Особенно хорош в этом плане «Одиссей» (по причине большого числа метафор) и «Бездна голодных глаз» (из-за разрывов в канве).
  • Изменение реальности — Номосы, как концепт, но встречается и в других книгах, не привязанных к «Мифическому циклу». Например, протагонист романа «Я возьму сам» ТАК поломал иномирное мироздание, что оно в ответ породило совершенно новую историю, в которой он был великим завоевателем, женился, породил сына и скончался — а «оригинала» никто, включая ближайших соратников, больше не узнавал.
  • Крутой в дурацком колпаке — очень многие персонажи. Если перед нами юродивый, то велика вероятность, что он может гораздо больше, чем показывает. Если перед нами крутой, то у него, скорее всего, найдется некая забавная причуда.
  • Нет антагониста — во многих книгах. Нет, мелких злодеев никто не отменял, но за глобальными конфликтами обычно стоит нечто куда большее, чем какой-нибудь там Властелин.

Примечания[править]

  1. Олди очень не любят, когда к НФ, фэнтези и прочим разновидностям фантастики применяется термин «жанр». Они не без оснований указывают, что жанр — это рассказ, роман, эссе и т. п.
  2. Судя по всему, название образования от фамилий Олди и настоящей фамилии Валентинова, Шмалько.
  3. В котором, тем не менее, знающие люди легко угадывают родной город Олди, Харьков.
  4. В черновом варианте — «Соната».
  5. Реальная историческая личность, жившая в X веке.
  6. Отсылка к японской поговорке: «Карп, плывущий против течения и поднявшийся по водопаду, может стать драконом».
  7. По словам авторов, «Нопэрапон» отчасти автобиографический, хотя в реальности мистики было куда как меньше.
  8. Срисованный, разумеется, с Харькова.