Бретёр

Материал из Викитропов
Перейти к навигации Перейти к поиску
«
Не важно то, что для дуэли нет причины,
Не важно то, что ссора вышла из-за дам,
А важно то, что в мире есть еще мужчины,
Которым совестно таскаться по судам.

»
— Л. Филатов, «Песенка о дуэлях»


Бретёр (фр. bretteur, от brette — «шпага») — заядлый дуэлянт, готовый драться на поединке по самому надуманному поводу. А если повода нет — настоящий бретёр его найдёт. Что характерно, спровоцировав вызов, бретёр обычно получал право выбрать оружие — и, естественно, будучи профессионалом, выбирал то, которым владел лучше всего.

В произведении этот герой обычно сопровождается следующими тропами:

  • Мастер меча — почти наверняка он отличный фехтовальщик, реже — стрелок. Иногда и то, и другое сразу. А если у автора богатая фантазия — то профессионал в обращении с каким-нибудь экзотическим оружием, специфичным для сеттинга произведения.
  • Честь превыше разума — если он действительно готов поставить на кон собственную жизнь ради того, чтобы защитить честь, задетую даже неправдоподобно мелким поводом (например, оппонент косо взглянул на бретёра или же задел плечом, проходя мимо, и не извинился должным образом).
  • Наёмный убийца — если бретёр ищет схватки не ради защиты своей чести, а потому что ему хорошо заплатили за смерть этого человека.
  • Сутяга — особо паскудный вариант, возникающий, когда бретер по надуманному поводу может вызвать человека не просто на дуэль, а на судебный поединок.

Также амплуа дуэлянта может до некоторой степени пересекаться с гладиаторством, если бой один на один официально идет перед публикой на специально созданной для этого арене. Однако именно что до некоторой степени, поскольку существенных различий хватает — далеко не каждый бой на гладиаторской арене идёт один на один, далеко не всегда участие там добровольно, почти никогда там не пытаются отомстить за поруганную честь, а просто стараются выжить или заработать денег.

Немного истории[править]

Изначально понятие бретёрства родилось во Франции XVII века, в период расцвета дуэлей на холодном оружии. Пока это допускалась правилами, бретёры часто убивали ради выгоды: тогдашние дуэльные кодексы допускали возможность забрать содержимое карманов, одежду или дорогое оружие побеждённого. Позднее, с ужесточением правил дуэли, поединщик мог рассчитывать лишь на плату от того, кто заказал убийство — или же дрался ради репутации и демонстрации боевого мастерства.

Конкретно в России немногочисленные «профессиональные дуэлянты» обычно выступали как «хранители обычаев», и, завоевав репутацию, чаще выступали не как участники, а как секунданты или судьи «поединков чести». Тем не менее, и в России случались люди со множеством поединков и смертей на совести — чтоб далеко не ходить, таким был Фёдор Иванович Толстой по прозвищу «Американец» (после очередного убийства вынужден был отправиться сначала в Сибирь, потом на Аляску, на родину вернулся, совершив путешествие через Америку): за ним числится только подтверждённых 11 смертей.

В других странах такие люди получали прозвища:

  • В Исландии — берсеркер. Ага-ага, ко временам поздних саг береркеры выродились из впадающих в боевое безумие непростых головорезов на службе конунгов и стали, по сути, чем-то средним между бретерами и сутягами — отморозками, которые по надуманным причинам вызывали на хольмганг заведомо более слабых противников, чтобы после победы законно отжать их имущество в свою пользу.[1]
  • В Италии — «браво», «храбрец». Практически официальный синоним к слову «наёмный убийца».
  • В Испании — «эспадачин», «шпажник». Мастер владения шпагой.
  • В США времён Дикого Запада — «ганслингер» или «ганфайтер», традиционно переводится как «стрелок»[2]. Оба типа могли использовать свой пистолет как для защиты закона, так и для обычного убийства.

Примеры[править]

Литература[править]

  • «Азазель» Б. Акунина — приятель главного героя Ипполит Зуров. Храбрец, наплевательски относящийся к своей жизни и ценящий лишь честь - потому нарывающийся на ровном месте.
  • «Капитан Алатристе» (цикл книг) А. Перес-Риверте — главный герой Диего Алатристе-и-Тенорио. С одной стороны — он «эспадачин», «наёмная шпага», восполняющий личной храбростью за плату недостатки тех, у кого самого пороху не хватает вызвать врага на дуэль (да, собственно, чего там — он наёмный убийца, не раз провоцировавший дуэли ради того, чтобы убить жертву[3]). Но при этом он и сам не раз и не два берётся за шпагу и кинжал-«бискаец», чтобы отстоять уже свою честь. Даже с одним из немногочисленных своих друзей, Лопе (Лопито) де Вегой-младшим (сыном великого драматурга Лопе де Вега), Алатристе начал знакомство с поединка, поспорив из-за места в театре.
    • Гвальтерио Малатеста — неумолимый преследователь главного героя. Такой же наёмник, которому Алатристе когда-то сорвал выполнение заказа — и который потом подрядился убить самого Капитана. Противостояние Малатесты и Алатристе давно уже переросло профессиональный долг наёмного убийцы — и для Гвальтерио «это уже личное». Особенно подсвечено это в полнометражном фильме-экранизации: там для Гвальтерио Диего стал возлюбленным врагом.
  • «Кэр Кабалла» Дж. Г. Смита — Дилан Мак-Брайд произносит странные речи о том, что пролив зимой может замёрзнуть, и империи Авалон грозит вторжение племени джогов с соседнего материка Бэшем? Что ж, Бэшемская компания, торгующая с джогами (попутно поставляющая им современное оружие и обучающая офицеров джогской армии) охотно наймёт профессионального дуэлянта Эдмунда Спрэга, чтобы тот оскорбил Дилана, нарвался на дуэль и прикончил бы его.
    • Ноэль Брэн ап Линн. Блестящий молодой офицер флота, раздражённый рассказами Мак-Брайда, напоминает ему, что вообще-то между Авалоном и Бэшемом — глубокий морской пролив шириной до 30 миль, и что флот не будет спокойно смотреть, как джоги переправляются в Авалон. Стоило Дилану неосторожно бросить фразу: «Императорский флот не сделает ничего» — и сразу же последовал вызов на дуэль. Мак-Брайд-то всего лишь имел в виду, что из-за вывертов климата пролив замёрзнет, враги перейдут его по льду — а флот сможет только в лучшем случае пострелять издали на пределе дальности орудий. Чуть позже Ноэль Брэн ап Линн благодаря своей горячности поссорится с наёмником Компании из-за того, кто первый будет драться с Мак-Брайдом — и тем самым спасёт ему жизнь, прикончив Спрэга. А с Диланом дуэль не состоится по причине «объяснения вместо примирения».
  • «Кровь и честь» Саймона Грина — знаменитый дуэлянт-убийца Суттон-Тёмный, который вызвал на поединок Гавейна, чтобы его убийством ослабить группировку принца Виктора. Гавейн без особых проблем побеждает дуэлянта, используя прямолинейный и подлый приём: «он дуэлянт, мой господин, а я солдат».
  • «Моя понимать» К. Костина — такую репутацию имеет в этом мире целая раса, тёмные эльфы. У каждого на поясе нож — и к ответу за дерзкие слова могут призвать любого: даже если тебе двенадцать, а противнику сорок — доставай оружие и дерись, если уж ляпнул что-то непозволительное, иначе зарежут на месте. Нож можно не носить — но тогда и отношение к тебе будет как к ребёнку младше двенадцати: за дерзость просто выпорют, и жаловаться будет некому. Надо ли говорить, что из-за всего этого тёмные эльфы в общении с друг другом исключительно вежливы и обдумывают каждое слово?
  • «Песнь Льда и Пламени» — в срисованном с Венеции торговом городе Браавосе есть и свои бретёры-брави, типажа «наёмный убийца». Местная секта ассасинов, Безликие, считает брави тупыми и расфуфыренными головорезами, недостойными считаться настоящими наёмными убийцами.
  • «Секундант» А. Громова — герой-рассказчик, посланник Земли на планете, где до сих пор в ходу дуэли, а дипломатического иммунитета не предусмотрено (иначе как же посол будет отстаивать честь своей родины?): «Через час у меня дуэль с министром юстиции, он на меня вчера косо посмотрел… Думаете, я тут от нечего делать лясы точу под стоеросовку? Мне секундант нужен, а лучше два и хорошо бы земляне. Если опоздаете на корабль, то я вашему капитану записку напишу, он вам ещё благодарность объявит…»
  • «Скарамуш» Р. Сабатини — в Национальном Собрании группировка депутатов-аристократов использует дуэли для политических убийств оппонентов? Что ж, тогда за шпагу возьмётся депутат-бретонец от третьего сословия. Он обычный буржуа… и учитель фехтования. «Господин председатель, примите мои извинения за опоздание. Меня задержало одно срочное дело. Я должен также передать вам извинения господина де Шабрийанна. В дальнейшем он будет постоянно отсутствовать в Собрании». Прикончив одного и покалечив ещё троих, Андре-Луи откровенно нарывается: ему нужна голова конкретного де Латур д’Азира, который два года назад убил на дуэли его друга (де Шабрийанн был участником провокации, которая привела к смертельному поединку — поэтому Андре-Луи убил его, пощадив остальных), три других дуэли — лишь способ заявить о себе и разозлить врага.
  • «Трудно быть богом» — такую репутацию приобрёл в Арканаре дон Румата, он же земной агент Антон, мастер меча и человек-плюс, как и все земляне светлого коммунистического будущего — он использует приёмы фехтования, которые на этой планете будут открыты в лучшем случае лет через триста[4], да ещё и физически намного сильнее любого аборигена. При этом, не смотря на сотни дуэлей, он до самого финала никого не убил — что, среди прочего, привлекло к нему внимание канцлера дона Рэбы.
    • Что любопытно: в квазисредневековом обществе, где обет — вполне себе уважительная причина для странного поведения (и сам Румата это знает и пользуется — общаясь с Вагой Колесом он спокойно говорит: мол, я дал обет за излечение от чёрного мора основать университет — так что, как подналовишь книгочеев, сообщи сначала мне, а не дону Рэбе, может, и выкуплю кого; плевать на цены, честь дороже!), Антон даже не подумал о том, чтобы пустить о себе самом слух (мол, дон Румата поклялся не убивать без крайней нужды). За него в итоге это сделали противники: «Всем известно: у него обет такой — не убивать».
  • «Хонор Харрингтон» — когда героиня становится слишком опасной для кое-кого из находящихся на вершине власти Королевства Мантикора, враги нанимают профессионального дуэлянта (а говоря прямо — киллера), который сначала провоцирует ссору с её возлюбленным и убивает его, а потом пытается разделаться с самой Хонор. Увы, тут его ждёт тотальный облом: офицер Харрингтон великолепно владеет не только рукопашным боем, современным оружием, управлением звездолётами в бою — но и антикварными пулевыми пистолетами, используемыми для дуэли. В общем, «помер Максим — да и хрен с ним».
  • Хроники странного королевства — Кантор снискал среди товарищей по Сопротивлению репутацию отморозка, способного вызвать в круг кого угодно за любые оскорбления в свой адрес. Впрочем, побеждать любого противника у него получилось далеко не сразу.

Музыка[править]

  • В. Качан, «Песенка о дуэли» (на стихи Л. Филатова):
«
Не важно то, что вас мутит от глупой позы,
Не важно то, что вы стреляться не мастак,
А важно то, что в мире есть еще вопросы,
Решать которые возможно только так.

»
  • Песни из минисериала «Три мушкетёра»:
    • «Шпаги наголо, дворяне!» — по сути, гимн бретёров.
    • Песня Арамиса «Я не дуэлянт» («Хоть Бог и запретил дуэли, но к шпаге чувствую талант, дерусь семь раз я на неделе — хоть, право, я не дуэлянт…»)

Кино[править]

  • Российский «Дуэлянт» — главный герой лишён дворянства после убийства насильников своей матери. После наказания шпицрутенами и сосланный на Камчатку, после смерти местного офицера взял его имя и вернулся в Санкт-Петербург, где начал зарабатывать дуэлями.

Настольные игры[править]

  • Warhammer 40,000 — Люций Вечный, космодесантник Хаоса. Мало того, что сам боец, мягко скажем, далеко не из последних в Галактике — так имеет ещё неприятную особенность возрождаться заново в телах тех, кто убил его и возгордился этой победой.

Примечания[править]

  1. Иногда они не утруждали себя и хольмгангом: «Я берсеркер Хрольв Мёртвая Рука — ну-ка, быстренько мне скинулись по пол-кроны серебра с дома! И тогда я вас, может, и не трону!». Правда, такие истории в сагах обычно заканчивались примерно тем же, что и анекдот про веками пугавшее крестьян Чудо-Юдо, всплывшее невовремя: «Was sagen Sie? Tschudo… Judo… Jude?! Feuer frei!» В смысле, находился местный храбрец, который плевал на «стаслую-ужаслую» репутацию Хрольва и укорачивал его на голову.
  2. С точки зрения англоязычных разница в следующем: «ганслингер» выхватывал пистолет первым, а «ганфайтер» потом лучше, чем противник, им пользовался.
  3. А иногда обходившийся и без этого: цикл начинается с того, что Диего Алатристе и Гвальдерио Малатеста получают задание от заказчика: «В город въедут два англичанина. Убить обоих, принести бумаги, которые при них окажутся». И если бы не профессиональная паранойя Капитана, нутром почуявшего, что заказ очень плохо пахнет — Испанию бы раньше времени ждала война с Англией: один из путешественников — наследник английского престола, второй — маркиз (позднее герцог) Бекингем. Да, тот самый, известный всем благодаря «Трём мушкетёрам» Дюма. Есть даже отсылка: герой-рассказчик Иниго Бальбоа задним числом вспоминает, что этот человек был через несколько лет убит уже в Англии — и что ходили слухи, будто к смерти его приложила руку некая женщина (Миледи у Дюма).
  4. В принципе, реалистично: мастер поздней испанской дестрезы имел все шансы одолеть своего предка времён Реконкисты чисто за счёт большей техничности.